Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

бумаги. Между тем все внимание Филипа было сосредоточено на волчьей стае. Он прикидывал свои шансы в схватке с хищниками, которым Брэм доверил охрану хижины. Тому, кто убьет Брэма или скрутит его, все равно придется иметь дело с кровожадной сворой. Вот если бы удалось каким-то образом заставить человека-волка принести в хижину винтовку, задача бы упростилась. Устранив Брэма, Филип мог бы из окна перестрелять волков одного за другим. Но без оружия надеяться было не на что. Тем временем стая, за исключением одного огромного, поджарого зверя, который околачивался прямо под окном, исчезла за углом хижины. Этот последний волк, избежавший пыла схватки, жадно грыз кость. Филип слышал дикий скрежет мощных челюстей, и вдруг ему в голову пришла естественная мысль. Волков надо заморить голодом! Это займет неделю, ну, может, дней десять, но, если убрать с дороги Брэма и держать беспомощную стаю в загоне, все получится. Однако прежде надо убедить Сэли в необходимости обезвредить Брэма.

От внезапного звука собственного имени Филип вздрогнул и отпрянул от окна.

Если последние несколько минут пробудили в нем жажду действий, то и Сэли Армин, как он понял, охватило не меньшее возбуждение. По столу были рассыпаны листки бумаги, принесенные ею из комнаты. Указывая на них, она вновь окликнула Филипа. Он сразу же сообразил, что девушка борется с лавиной неизведанных эмоций. Она, определенно, сдерживала порыв обратиться к нему со словами, которые стали бы для него пустым звуком, и сообщала, что изображения на листках должны заменить им речь. Пока он шел к столу, бумажки эти на какой-то быстротечный миг показались ему куда менее значимыми, чем то обстоятельство, что она дважды произнесла его имя. Когда она указала на бумажную россыпь, ее мягкие губы, по всей видимости, вновь прошептали его имя, но уже беззвучно, а ее взгляд и осанка живо напомнили ему их первую встречу в этой хижине. На каждом из полутора или двух десятков листков имелся рисунок.

Когда Рейн склонился над ними, Сэли затаила дыхание, отчего сердце его забилось еще сильнее. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: с помощью рисунков Сэли пыталась поведать ему все, над чем он ломал голову. В них излагалась ее история, говорилось, кто она такая, почему и как оказалась в хижине Брэма Джонсона. По крайней мере, именно это пришло Филипу на ум в первую очередь. Затем он обратил внимание, что листки засалены и потрепаны, как будто их много раз перебирали. Он даже не пытался сдержать понимающий возглас, который последовал за этим наблюдением.

— Ты рисовала эти картинки для Брэма, — сказал Филип, всматриваясь в них повнимательнее. — Это отвечает по крайней мере на один вопрос. Брэм знает о тебе не больше, чем я. Корабли, собаки, мужчины... и стычки... вечные стычки... а еще...

Взгляд его остановился на одном из рисунков, и сердце внезапно зашлось от волнения. Этот клочок бумаги был, очевидно, оторван от какого пакета. Филип медленно развернулся лицом к девушке и посмотрел ей в глаза. Она дрожала от нетерпения, отчаянно желая, чтобы он наконец-то все понял.

— Это ты, — сказал он, кивая ей и постукивая пальцем по центральной фигуре наброска. — Ты... с распущенными волосами, сражаешься против банды негодяев, которые готовы размозжить тебе голову дубинками! Так что же, ради всего святого, это значит? А здесь, в верхнем углу, какой-то кораблик. Очевидно, с него все началось. Ты сошла с него на сушу, верно? Баркас... парусник... шхуна...

— Skunnert! — тихо подтвердила она, проводя пальцем по изображению кораблика. — Skunnert... Sibirien!

— На шхуне — в Сибирь, — понял Филип. — Очень похоже на то, Сэли. Смотри сюда... — Он вновь раскрыл свой карманный атлас на развороте с картой мира. — Откуда вы отправились в рейс и где сошли на берег? Если мы начнем с самого начала, то...

Она склонила голову над его согнутым локтем, и Филип, углубившись в изучение карты, на миг коснулся губами бархатисто-мягких волос. Он вновь разволновался от ее близости, пульсации прижатого к нему тела, захотел обнять Сэли. Но она немного отстранилась, и ее изящный пальчик продолжил отмечать на карте историю ее странствий. Корабль отбывал из устья сибирской реки Лена и следовал вдоль побережья до голубого пространства, обозначавшего океан над Аляской. Там пальчик Сэли остановился, и девушка безнадежным жестом дала понять, что больше ничего не знает. Где-то за этим голубым пятном парусник причалил к американскому берегу. Один за другим она брала со стола листы бумаги, на которых продолжалась обрывочная и бессвязная история, запечатленная в карандашных рисунках. Но по мере ее развития каждая капля крови в теле Филипа замирала от волнения перед тайной. Сэли Армин проделала путь из Дании через всю Россию к реке Лене, что в Сибири, а оттуда шхуна доставила ее к побережью Северной Америки. За это время произошло немало стычек, об опасности которых Филип мог только догадываться. В конце концов девушка предъявила ему еще один набросок, изображавший великана и стаю зверей. Это был Брэм со своими волками. И Филип наконец-то понял, почему она не желала вреда человеку-волку. Брэм спас ее от печальной участи, на которую лишь намекали эти рисунки. Он увез девушку далеко на юг, в свое потайное убежище, и по какой-то причине, о которой оставалось только гадать, держал там в плену.

В остальном Сэли Армин по-прежнему оставалась загадкой.

Что погнало ее в Сибирь? Что привело на бесплодное арктическое побережье Америки? Кто были те таинственные враги, от которых спас девушку безумец Брэм? И кто... кто...

Филип снова воззрился на рисунок, скомканный им в руке. На нем были изображены двое — сама Сэли с распущенными волосами и мужчина, державший ее в объятиях. Девушка обвивала руками его шею. Когда Филип перевел взгляд с картинки на Сэли, увиденное на ее лице и в глазах наполнило его сердце свинцовым холодом, который оказался сильнее надежды, разгоравшейся в нем с тех пор, как он переступил порог хижины Брэма. Теперь эта надежда внезапно угасла, и с ее угасанием на него нахлынуло глубинное, мрачное предчувствие.

Рейн медленно отошел к окну, чтобы посмотреть во двор.

И тут у него против воли вырвался оглушительный крик. Сэли бросилась к Рейну. Рисунок выпал у него из рук. Пальцы вцепились в край подоконника. Филип словно бы не верил своим глазам.

— Боже мой... смотри! Смотри, что происходит!

Уже несколько минут снаружи не доносилось ни звука. И вот теперь перед ними на грязном, утоптанном снегу растянулся волк, который еще недавно грыз кость. Животное испустило дух. Ни одна