Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

Какая чудовищная женская судьба! Его передернуло. На несколько мгновений все инстинкты бросились убеждать его, что такого попросту не может быть. И все же он знал, что это возможно. Женщина там, на Крайнем Севере, наедине с Брэмом! Женщина с волосами как золотое руно — и этот полубезумец, громила, мужлан!

Стиснув пальцы, Филип рассматривал картину, которую подсовывала ему воспаленная фантазия. Его так и тянуло выпрыгнуть из саней, догнать Брэма и потребовать от него правды. Но он достаточно владел собой, чтобы осознать абсурдность такого поступка. Только от его собственной выдержки зависел теперь ответ, который он сможет дать на сообщение, посланное ему судьбой через посредство золотой ловушки. В течение часа он отслеживал по компасу курс Брэма. Тот шел прямо на север. Но через некоторое время изменил способ передвижения, встав на задок саней за спиной Филипа. Длинным кнутом он подгонял стаю, пока она не помчалась по замерзшей равнине со скоростью, превышавшей, очевидно, десять миль в час. Филип не раз и не два пытался завязать разговор. Брэм не отвечал. Он беспрестанно покрикивал на своих волков по-эскимосски, размахивал хлыстом, вздымал над головой могучие ручищи, а из его груди дважды вырывались раскаты жуткого хохота. Когда прошло более двух часов, он внезапно отдал команду, которая остановила стаю, а по второй команде — отрывистому эскимосскому выкрику под свист хлыста — обессилевшие волки рухнули животами на снег.

Филип выпрыгнул из саней, а Брэм первым делом направился к ружью. Прикасаться к нему он не стал, а опустился на колени для внимательного осмотра. Поднявшись на ноги, он без малейших признаков безумия на тяжелом лице посмотрел на Филипа и заговорил:

— Вы не трогать ружье, мсье. Почему не стрелять, когда я там — вперед стая?

Спокойствие и прямота этого вопроса, который прозвучал после долгого и необъяснимого молчания, удивили Филипа.

— Наверное, по той же причине, по которой ты не убил меня, когда я спал, — ответил он и внезапно схватил Брэма за локоть. — А почему ты, черт тебя дери, не идешь мне навстречу? — выпалил он. — Почему не разговариваешь? Я тебя не преследую... до поры до времени. Полицейское начальство считает, что ты мертв, и я не стал бы никого разубеждать, даже подвернись мне такая возможность. Почему мы не можем вести себя как люди? Куда мы движемся? И что, черт возьми...

Он не договорил. К его удивлению, Брэм запрокинул голову и, разинув огромный рот, захохотал. В смехе этом не было издевки. Не было в нем и тени юмора. Казалось, он неподконтролен даже самому Брэму, и Филип стоял как парализованный, когда его знакомец рванулся к саням и в следующий миг вернулся с ружьем. На глазах у Филипа он открыл затвор. Патронник был пуст. Брэм подстроил ему искушение — проверку! В такой уловке был здравый смысл, но при взгляде на исполина у Филипа развеялись последние сомнения. Брэм Джонсон балансировал на грани безумия.

Вернув ружье в сани, Брэм вооружился тесаком и принялся отсекать куски мяса карибу. Очевидно, решил, что ему и его стае пришло время позавтракать. Оделив каждого зверя, он сел в нарты и стал вгрызаться в кусок сырого мяса. Лезвие ножа по-прежнему оставалось воткнутым в тушу — это было приглашение Филипу подкрепиться. Сев рядом с Брэмом, тот открыл свой рюкзак. Съестные припасы Рейн намеренно выкладывал между ними, предоставляя сотрапезнику угощаться, чем тот захочет. Брэм перестал жевать. Филип ни на миг не поднимал взгляда. Но, мельком покосившись на Брэма, он поразился. У великана пылали глаза от одного вида еды, приготовленной на огне. Филип никогда раньше не видел такого выражения на человеческом лице.

Он протянул руку, отломил кусок лепешки и уже собирался отправить его в рот, когда Брэм со звериным рыком набросился на него, отшвырнув мясо. Филип не успел отгородиться — враг схватил его за горло. Оба упали на дно саней. Филип даже не понял, чтó произошло, но в следующий миг исполин с невероятной силой швырнул его через голову на заледеневшую равнину. От чудовищной силы броска Филип лишился чувств. Когда он, шатаясь, поднялся на ноги в ожидании завершающего удара, который положит конец его жизни, Брэм стоял на коленях перед рюкзаком. Роясь в вещах Филипа, он бубнил что-то нечленораздельное. О существовании патрульного он, как можно было предположить, забыл напрочь. Сам Филип, казалось, теперь нисколько его не интересовал. Не умолкая, он выгрузил из саней кипу медвежьих шкур, развернул их и вытащил на свет изношенный, рваный вещевой мешок. Пустой, как подумалось вначале Филипу. Однако Брэм достал оттуда несколько мелких пакетов: одни были завернуты в бумагу, другие — в бересту. Филип признал только полуфунтовую пачку чая, какие Компания Гудзонова залива предлагала в обмен на пушнину в своих факториях. Все припасы Филипа до последней крошки перекочевали в мешок, сверху легли извлеченные оттуда же предметы, после чего Брэм вернул мешок в толщу медвежьих шкур и уложил все это на сани.

А после, все еще не умолкая и по-прежнему не удостаивая вниманием Филипа, он присел на бортик саней и доел свой завтрак — сырое мясо.

— Бедолага! — пробормотал Филип.

Слово это слетело у него с языка помимо воли. Он еще не оправился после нападения Брэма, но не мог ни злобствовать, ни помышлять о мести. В глазах Брэма, жадно перекладывающего различную снедь в свой мешок, он заметил ужасающий голодный блеск, но при этом Брэм не отправил в рот ни крошки. Съестное он приберегал, и Филип догадывался, что борьба за припасы может стоить ему жизни.

Даже теперь Брэм, как можно было подумать, не замечал его присутствия, но, когда Филип подошел к оковалку, чтобы отрезать себе шмат мяса, глаза человека-волка один раз метнулись в его сторону. Рейн с умыслом встал перед Брэмом, жуя оленину и делая вид, будто ему по нраву сырая убоина. Брэм не стал дожидаться окончания его трапезы. Проглотив последний кусок своего завтрака, он вскочил на ноги и стал отдавать резкие команды стае. Волки мгновенно пришли в полную готовность. Филип занял прежнее место в санях, а Брэм встал на задок у него за спиной.

За все последующие годы Филипу так и не удалось вычеркнуть из памяти тот день. С течением времени до него стало доходить, что ни человек, ни животные не могут долго выносить того напряжения, которое выпало на долю Брэма и его волков. Иногда Брэм преодолевал небольшие расстояния на санях, но по преимуществу бежал позади или впереди стаи. Стая не знала отдыха. Час за часом она