Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

что у нее есть родной дядя, правда изгнавший племянницу из родного дома в Монреале. Билли радовался, что оставил эти сведения при себе, сведя тем самым до минимума шанс, что Руки разыщет ближайших родственников ребенка. Маквей решил, что не отдаст родне маленькую Изабель, оставит ее у себя. Он вернется в цивилизацию и станет жить ради нее. Построит для девочки дом с садом, где будут собаки, птицы и цветы. Вложения в серебряный рудник принесли ему пятнадцать тысяч долларов, так что девочка никогда не узнает бедности. Он даст ей достойное образование, купит фортепьяно. У нее будет много нарядов и всего того, что делает из юной особы леди. Они станут неразлучны, а когда маленькая Изабель вырастет, в ней возродятся черты ее матери, о чем Билли искренне молил Бога.

Его горе было безгранично. Он знал, что никогда ничего не забудет, что воспоминания о диких краях и женщине, которую он полюбил, год за годом будут отзываться в нем прежней мукой. Однако новые надежды и планы в отношении ребенка немного смягчали терзания.

Близился конец дня, наполненного солнечным светом и весенним теплом, когда Маквей вышел на берег реки Литтл-Бивер, чуть выше по течению хижины Мактабба. Торопясь добраться отсюда к прогалине в лесу, где стояла хижина Руки, он почти бегом бежал. Солнце как раз опускалось за лес на западе, когда он остановился у края прогалины и увидел хижину. Именно отсюда он в последний раз глядел украдкой на маленькую Изабель. Всего десять шагов отделяло его от куста, за которым он прятался тогда. Отметив это, Билли обратил внимание на некоторые вещи, от которых у него заныло сердце. С того места, где он стоял, в лес вела тропинка. Теперь ее почти не было видно под ворохом прошлогодних листьев и травы. Вероятно, Руки проложил новую тропинку, успокоил он себя, а потом со страхом оглядел поляну, бросил взгляд на хижину. Повсюду царил дух запустения. Из трубы не поднимался дым, дверь была закрыта. Никаких признаков жизни поблизости. Ни собачий лай, ни голоса, ни смех не нарушали мертвую тишину.

Затаив дыхание и замирая от страха, Билли приблизился к жилищу. Дверь хижины не была заколочена, и он открыл ее. Внутри было пусто. Старая печь сломана, лежанками не пользовались много месяцев — возможно, года два. Он сделал еще шаг, и из-под ног его выскочил горностай. Где-то под деревянным полом попискивал мышиный выводок. Маквей вышел за дверь и встал.

— Боже мой! — простонал он.

Взгляд его обратился в сторону хижины Куше, где умерла Изабель. Остался ли хоть какой-то шанс, подумал он. Надежды было мало, но Билли кинулся по старому следу. Быстро опускались вечерние сумерки. Когда он дошел до следующей поляны, уже почти совсем стемнело. И снова из груди его вырвался горестный вопль. Хижины не было. Мактабб сжег ее, чтобы уничтожить очаг заразы. Остались лишь черные, обуглившиеся развалины, успевшие порасти буйной травой. Билли сжал в отчаянии кулаки и побрел назад, оглядываясь по сторонам. В нескольких шагах он обнаружил могильный холм и деревянный крест. И вот, несмотря на все свое мужество, Маквей упал на могилу и разразился горестными рыданиями.

Когда, спустя долгое время, он наконец поднял голову, на небе сияли звезды. Ночь стояла удивительно тихая, и он слышал лишь журчание весенних ручьев. Медленно поднявшись на ноги, несколько мгновений Билли постоял над могилой, неподвижный как статуя. Потом повернулся и пошел обратно по старому следу. На краю поляны он бросил взгляд через плечо и прошептал, давая обещание себе и ей:

— Я вернусь к тебе, Изабель. Я вернусь.

У хижины Мактабба он подобрал оставленный там в спешке рюкзак, надел лямки на плечи и отправился на юг. Ему теперь оставался один путь — в Ле-Па. Там Мактабб пополнял свои запасы и сбывал добытую пушнину. Кто-то в Ле-Па должен знать, куда отправился Руки с маленькой Изабель.

Лишь отойдя на несколько миль от царства смерти, где рухнули все его надежды, Маквей расстелил одеяло, устраиваясь на ночлег, чтобы встать с рассветом. Почти четыре дня добирался Билли до этого маленького поселения, затерянного среди дикой местности. Здесь заканчивались железнодорожные пути, ведущие к озеру Саскачеван. Потребовался час, чтоб убедиться, что в Ле-Па Руки Мактабб не бывал почти два года. Никто не видел его с ребенком. В ту же ночь по главной магистрали уходил на Этомами строительно-монтажный поезд, и Билли не стал терять времени на размышления. Он поедет в Монреаль. Если маленькой Изабель там нет, значит она где-то в диком краю с Мактаббом. Тогда он вернется и отыщет ее, даже если на это уйдет целая жизнь.

И потянулись для Билли мучительно долгие дни и ночи странствия, на протяжении которых он молился лишь об одном: только бы Изабель не отыскалась в Монреале. Если по какой-то случайности Мактабб обнаружил родственников малышки, если старшая Изабель перед смертью открыла ему свою тайну, Билли потеряет последнюю в жизни надежду. Чтобы не опоздать на поезд, он не стал тратить время на покупку новой одежды и остался в экипировке для путешествий по дикой местности, вплоть до меховой шапки. По мере продвижения на восток Маквей все чаще ловил на себе любопытные взгляды и попросил проводника хотя бы сбрить ему бороду. Волосы его изрядно отросли. Мокасины и носки износились до дыр, так же как куртка из оленьей кожи и теплая трикотажная фуфайка. Невзгоды, через которые он прошел, оставили свой след на лице. Однако кое-что еще помимо странного одеяния заставляло попутчиков присматриваться к нему. Женщины, более наблюдательные, чем мужчины, замечали в его глазах затаенную печаль. Чем ближе был Монреаль, тем более отчужденно держался Маквей.

Когда наконец поезд остановился на большом вокзале в центре города, Билли вышел за ворота и стал широкими шагами подниматься на Мон-Руаяль. Шел час пополудни, и он с утра ничего не ел, но о голоде позабыл. Двадцать минут спустя он достиг начала улицы, на которой когда-то жила Изабель. Один за другим он оставлял позади старинные особняки, сложенные из кирпича и камня и отгородившиеся от мира массивными стенами. Почти ничего не изменилось с тех пор, как он здесь побывал. На полпути к вершине холма Маквей увидел садовника, обрезающего плющ, который обвивал старинную пушку у подъездной аллеи, и спросил старика:

— Не подскажете, где живет Жоффрей Рено?

Старый садовник несколько мгновений молча разглядывал его.

— Рено? Жоффрей Рено? Это его дом за оградой из красного песчаника. Вы хотите увидеть дом — или самого Рено?

— Все сразу, — ответил Билли.

— Рено уже три