Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

Час за часом он шел, все больше и больше слабея. В нем еще теплилась жизнь, внушавшая убеждение, что если смерть неминуема, то лучшего нечего и желать. Она, по крайней мере, наступит без боли — и даже будет приятной. Острые, жалящие голодные боли, пронзавшие его маленькими ножами, исчезли, Билли больше не донимала лютая стужа. Он был близок к тому, чтобы лечь в сугроб и мирно уснуть. Он знал, что сон этот будет беспробудным, что позже его кости растащат песцы, и лишь поэтому сопротивлялся искушению, заставляя себя идти вперед. Буря по-прежнему мчалась прямо на запад с Гудзонова залива, неся с собой бесконечные заряды из круглой и твердой, как градины, снежной крупы. Поначалу льдистые шарики словно бы вонзались в его плоть, со свистом хлестали по ногам, пытаясь свалить упрямца, наметая сугробы у него на пути. Найти бы только лес, думал Билли, укрытие... Этим он сейчас и занимался. Когда Маквей в последний раз глядел на часы, было девять утра. Сейчас дело шло к вечеру. Возможно, уже наступила ночь. Буря давно его почти ослепила. Он ничего не различал дальше чем в десяти шагах от себя. Однако теплившаяся в нем жизнь не желала сдаваться. Это была героическая, бойцовская искра, которую не погасить. Она говорила ему, что, отыскав укрытие, он, по крайней мере, ощутит ее и хотя бы ради этого должен бороться до последнего. Маквей почти не чувствовал тяжести рюкзака на спине. Он мог бы проходить милю в час или десять миль и не уловил бы разницы. Многие — да что там многие, большинство — на его месте зарылись бы в снег и спокойно умерли, видя приятные сны в награду за муки голода и холода. Но бойцовская искра повелевала Билли если и расставаться с жизнью, то умереть на ногах. Эта самая искра вывела его наконец к участку довольно густого леса, способного спрятать от ветра и снега. Тут гаснущее пламя разгорелось в нем с новой силой, заставив по-новому оценить свое положение. И тогда он впервые осознал, что настала ночь. Ибо впереди горел огонь, а все вокруг тонуло во мраке. Первой мыслью его было, что где-то, за много миль отсюда, пылает костер. Потом Билли подошел ближе и понял, что это свет горит в окошке жилища. Дотащившись до двери, он попытался крикнуть. Но из распухших губ не вылетело ни звука. Казалось, ему понадобился час, чтобы скинуть снегоступы. Нашарив задвижку, он толкнул дверь и ввалился внутрь.

Представившаяся ему картина была словно выхвачена на миг из мрака лучом фонарика. В хижине находились четверо мужчин. Двое сидели за столом прямо напротив него. Один поднял в воздух коробку для костей, повернув к Билли грубое бородатое лицо. Другой, помоложе, сжимал в руках банку с бобами, что показалось Билли странным. Третий мужчина стоял, пристально наблюдая за игрой в кости. Когда Билли вошел, тот как раз отнимал от губ наполовину опустошенную бутылку. Четвертый сидел на краю койки. Его исхудавшее белое лицо могло бы принадлежать покойнику, если бы не сумрачный блеск в запавших глазах. Билли почуял запах виски и запах еды. На повернутых к нему лицах он не нашел ни намека на дружелюбие, но двинулся вперед, что-то бессвязно бормоча. А потом бойцовская искра угасла, и он рухнул на пол. Откуда-то издалека до него донесся голос, произнесший:

— Кто это такой, черт подери? — Потом, после долгой паузы, тот же голос распорядился: — Выкиньте его обратно в снег!

Тут сознание покинуло Билли, но в последний миг между светом и тьмой он ощутил странное возбуждение, так и толкавшее его вскочить на ноги, ибо ему показалось, что он узнал голос, велевший выкинуть его обратно в снег.

ГЛАВА XXII

На юг

Задолго до пробуждения Билли осознал, что он уже не в снегу и в глотку ему вливают горячее питье. Когда он открыл глаза, лампа не горела. Наступил день. Он чувствовал себя удивительно комфортно, но что-то не давало ему спать. Это был запах жарящегося бекона. К Билли вернулось ощущение голода, прямо-таки зверского. Его худое лицо осветилось любовью к жизни и надеждой, он приподнялся на койке. Над ним склонилось другое лицо — бородатое, с налитыми кровью глазами — и с какой-то зверской свирепостью озадачило его вопросом:

— Где твоя жрачка, приятель?

Вопрос огорошил его. Пытаясь что-то объяснить, Билли не слышал собственного голоса.

— Ничего нет! — повернувшись к остальным, прорычал бородач. — У него нет жрачки!

Билли едва сдержал крик, готовый сорваться с губ. Он узнал этот голос. Баки Смит! Билли чуть приподнялся и снова лег. А вот Баки, судя по всему, его не признал в заросшем бородой доходяге с всклокоченными космами. На сей раз судьба подыграла Билли.

— Мы поделимся с ним, Баки, — слабым голосом произнес худой бледный мужчина, накануне сидевший на краю койки.

— Ни хрена не поделимся! — прорычал бородач. — Это все из-за вас со Свиди. Вы сами виноваты!

«Вы сами виноваты!» Слова эти заставили Билли похолодеть от ужаса. Здесь тоже голодают. И перед ним звери, не люди. Заступившийся за него тощий субъект, как и вчера, сидел на краю койки. Билли огляделся по сторонам, выискивая глазами Свиди. Это был молодой человек, накануне сжимавший в руках банку с бобами. Сейчас он жарил бекон на железной печке.

— Мы с Генри поделимся, — объявил он. — Я сказал тебе об этом еще вчера. — Парень глянул на Билли. — Я рад, что тебе лучше, — кивнул он. — Понимаешь, ты угодил сюда в дурной час. Мы еле ноги волочим с голодухи. Жратвы нет. Два наших индейца неделю назад ушли на охоту и не вернулись. То ли померли, то ли сбежали. Мы тоже скоро подохнем, если буря не уляжется. Можешь взять немного нашей жратвы — моей и Генри.

Приглашение прозвучало холодно, без сочувствия, и Билли почувствовал, что даже этот парень предпочел бы, чтобы он не дошел живым до хижины. Но Свиди все же отнесся к нему по-человечески — не поддержал того, кто хотел выкинуть его в снег. Билли пытался выразить свою благодарность и в то же время не выдать, как он голоден. Он разглядел на сковороде три тонких кусочка бекона, но посчитал, что некрасиво выказывать зверский аппетит в столь голодное время. Баки смотрел прямо на него, когда Билли неуверенно вставал на ноги. Это еще раз убедило Маквея, что человек, которого его стараниями уволили из полиции, не узнал врага. Маквей приблизился к Свиди.

— Ты