Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

Свиди вяло пожал ее.

— Это черт знает что, — тихо произнес он. — Если бы мы вчера не бросали с ним кости, сегодня на завтрак у нас были бы бобы. — Он кивнул в сторону Баки, открывавшего консервную банку. — Он выиграл!

— Боже мой... — начал Билли, но не договорил.

Свиди перевернул бекон на сковородке и добавил:

— Вчера он выиграл у меня четверть фунта бекона! А за день до того оставил Генри без последней банки бобов. Он прячет свою долю под одеялом и клянется, что пристрелит любого, кто туда залезет. Так что остерегайся. Томпсон — он еще не встал — выбрал виски в качестве своей доли, поэтому остерегайся его тоже. Мы с Генри поделимся с тобой.

— Спасибо, — хрипло отозвался Билли.

Согнувшись и трясясь, с койки слез Генри. Он смахивал на умирающего, и Билли впервые заметил, что волосы у него седые. Это был маленький человечек, и его худые руки тряслись, когда он вытянул их над плитой и кивнул Билли. Баки открыл свою банку с бобами и подошел к печке с кастрюлей воды, словно не замечая чужака. Он принес с собой табачную вонь и запах перегара. Поставив воду на печку, Смит повернулся к одной из коек и несколькими оскорбительными окриками разбудил Томпсона, который с одурелым видом присел на койке, не успев окончательно протрезветь. Генри направился к небольшому столу, следом шел Свиди с беконом. Билли не пошевелился. Он позабыл о голоде. У него учащенно билось сердце. Его наполняли чувства, о которых он не подозревал прежде. Неужели это люди — такие же, как он сам? Что за умопомешательство лишило их нормальных человеческих чувств? Он почувствовал на себе взгляд покрасневших глаз Томпсона и отвернулся, избегая его вопросительной косой ухмылки. Баки выворачивал на сковородку банку выигранных бобов. За спиной Билли скрипнула дверь, до него донеслось завывание бури. И даже в этих звуках было больше тепла, как ему теперь казалось.

— Иди сюда, приятель, — услышал он голос Свиди. — Вот твоя доля.

На оловянной тарелке его ждали тонкий ломтик бекона и твердая галета. Он съел всё с жадностью, как Генри со Свиди, и выпил кружку горячего чая. За две минуты с завтраком было покончено. Еды было ужасно мало. Все желания Билли сосредоточились на нескольких ложках пищи, и он никак не мог оторвать взгляд от Баки и его бобов. Казалось, один Смит тут хорошо питается. Ужас Билли только усилился, когда Генри, склонившись к нему, шепотом произнес:

— Мои бобы достались ему нечестным путем. У меня было три очка и пара из двойки, а он взял три пятерки и две шестерки. Когда я стал возражать, он назвал меня вруном и ударил. Это мои бобы или Свиди!

Красные глазки маленького человека выражали угрозу. Билли молчал. Он не собирался говорить или задавать вопросы. Никто не спросил его, кто он такой, откуда пришел, и у него не возникло желания узнать побольше о людях, среди которых он оказался. Баки закончил жевать, вытер рот рукой и взглянул на Билли.

— Не хочешь ли пойти со мной за дровами? — спросил он.

— Я готов, — ответил Билли.

Он впервые задумался о своем физическом состоянии. Маквей прихрамывал и был болезненно слаб, но в остальном, очевидно, здоров. Ни уши, ни ступни не отморожены. Надев тяжелые мокасины, толстую шубу и меховую шапку, Билли двинулся вслед за Баки. Его одолевала тревога. Он был уверен, что старый враг не узнал его, но чувствовал, что в любой момент все может измениться. Если Баки узнает его... когда они останутся одни...

Маквей не боялся, но задрожал. Он был слишком слаб для драки. Он не заметил гадкой ухмылки, с какой Баки посмотрел на Томпсона. А вот Генри заметил, и его маленькие глазки стали еще меньше и потемнели. Двое мужчин в снегоступах вышли в бурю, Баки нес топор. Он прокладывал тропу по редколесью и обширному открытому пространству, на котором бушующая метель сразу заметала их следы. Билли прикинул, что они прошли с четверть мили, когда приблизились к краю оврага с крутыми откосами, почти пропасти.

И тут Баки впервые дотронулся до него. Схватив Билли за руку, он произнес с нечеловеческим злобным ликованием:

— Не думал, что я узнаю тебя, Билли, а? А я узнал и дожидался, когда смогу выманить тебя наружу. Помнишь мое обещание, Билли? Я передумал. Я не собираюсь убивать тебя. Это слишком рискованно. Гораздо вернее позволить тебе умереть... Своей смертью... Как ты умер бы сегодня или завтра. Вернешься в хижину — пристрелю!

И молниеносным движением, не дав Билли подготовиться, Баки столкнул его головой вперед с откоса в овраг. Глубокий снег смягчил долгое падение. Несколько мгновений Маквей лежал оглушенный. Потом, покачиваясь, поднялся на ноги и огляделся. Баки пропал. Первая мысль Маквея была вернуться в хижину. Он легко мог бы найти ее и встретиться с Баки лицом к лицу в присутствии остальных. И все же он не двигался. Желание вернуться постепенно ослабевало, и после недолгих колебаний Билли решил продолжить борьбу за выживание в одиночку. В конце концов его положение ненамного безнадежней, чем у тех, кто остался в хижине. Он плотнее застегнул одежду, убедился, что снегоступы надежно закреплены, и взобрался на противоположный откос.

Лес вновь поредел, и Билли бодро двинулся сквозь низкий кустарник. По пути он размышлял о том, что могло произойти в хижине. Ему представлялось, что Генри, единственный из четверых, не выживет, а Баки повезет больше прочих. Лишь следующим летом Билли узнал, что Генри тронулся умом и жестоко отомстил Баки Смиту, всадив ему нож под ребра.

Пока же Билли смог оценить энергию, заключенную в ломтике бекона и твердой галете. Ее было немного. Задолго до полудня к нему вернулась прежняя слабость. Переступать ногами по снегу стало труднее, все его амбиции словно сошли на нет, даже бойцовская искра едва тлела. Он решил идти до наступления ночи, потом остановиться, разжечь костер и хотя бы лечь спать в тепле.

После полудня кустарниковое редколесье сменилось более суровой местностью. Продвижение сделалось медленным, но более комфортным, поскольку по временам он был защищен от ветра. Когда Билли подошел к границе Пустоши, вокруг него начал собираться сумрак темнее и мрачнее того, что приносит с собой буря. Земля уходила из-под ног, и далеко внизу, в овраге, защищенном от ветра и бури, он увидел черные верхушки густого ельника. Он начал спускаться вниз и, на время потеряв способность оценивать расстояние,