Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

солнце закатилось за дальний лес, сгущался сумрак раннего вечера. Несколько мгновений Билли постоял, не двигаясь, на пороге хижины. За его спиной ухала сова, выводя одинокую брачную песню. Над головой зачирикал воробей. Был тот час на границе дня и ночи, когда дикая природа словно бы задерживает дыхание и все замирает. Билли стиснул кулаки и прислушался. Дыхание его сделалось неровным. Что-то в тишине и сгущающемся мраке гнало его прочь из хижины, прочь от могилы и серого мертвого простора Пустоши. Вернувшись под кров, он сложил вещи в рюкзак, не забыл даже захватить маленькую рукавичку, а потом вышел вон и притворил за собой дверь. Проходя мимо могилы, Маквей в последний раз взглянул на место упокоения Дина.

— Прощай, старина, — прошептал он. — Прощай...

Он повернул к западу, и сова заухала громче. Поежившись, Билли поспешно устремился через нетронутые дикие места, на сотни миль простирающиеся между ним и постом в Фон-дю-Лаке.

[45] Красноватый оттенок лунный диск приобретает, когда полнолуние совпадает с полным лунным затмением. В этом случае Луна проходит через тень Земли. Земная атмосфера преломляет солнечный свет, рассеивая синие лучи и пропуская красные, которые и освещают поверхность Луны. — Ред.

[46] Кобальт — город в провинции Онтарио, где в начале 1900-х годов велась активная добыча серебра. Серебряная руда здесь была также богата кобальтом, откуда и название. — Ред.

ГЛАВА XX

Письмо

После паломничества на могилу Дина для Билли наступили дни, недели и месяцы одиночества, неизведанного прежде. Нечто более тяжкое, чем прежнее его сиротство. Муки человека, оставшегося один на один с чернотой и хаосом полярной ночи, были ему хорошо знакомы, он едва не сошел от них с ума. Он наблюдал, как чуть не умер Пеллитер, лишенный солнечного света и звуков человеческого голоса. Но творившееся с Билли теперь оказалось чем-то иным. И это иное ежедневно и еженощно все глубже вгрызалось в его душу. Он надеялся, что мысли об Изабель, воспоминания о ней согреют его, пусть даже он никогда не увидит ее больше. Но просчитался. Дикая природа не способствует забвению. И каждый день голос Изабель звучал все ближе и осязаемее, она все настойчивее завладевала мыслями Маквея. Часа не проходило, чтобы он не спрашивал себя: а где она сейчас? Он надеялся, что и мать, и дочь теперь в Монреале, где наверняка найдут друзей, которые о них позаботятся. И все же его одолевал страх: что, если старшая Изабель осталась в диких краях? Вдруг любовь к Дину держит ее здесь и она будет искать для себя работы в каком-нибудь поселении между горами и Пустошью? По временам его так и подмывало вернуться к Мактаббу и разузнать, куда подевались женщина и ее ребенок. Но он боролся с этим желанием, как борются со смертью. Он понимал, что, поддавшись искушению снова оказаться рядом с Изабель, потеряет многое из того, что выиграл, сражаясь со смертельной хворью в хижине Куше.

Итак, ноги упорно несли его на запад, в то время как нечто невидимое тянуло назад. Он не пошел сразу в Фон-дю-Лак, а задержался почти на три недели в жилище охотника, которого встретил на берегу Пайпстоун-Ривер. До Фон-дю-Лака Билли добрался лишь в июне и осел там на месяц. Думал остаться на зиму, но торговый агент вел себя недружелюбно, да и местность Билли не понравилась. Поэтому в начале июля он отправился вглубь окрестностей Атабаски, на запад, вышел на северный берег этого большого озера и два месяца спустя пришел к форту Чипевайан близ устья Невольничьей реки.

Волею случая в Чипевайане он оказался в удачное время. Правительственная геолого-картографическая экспедиция как раз готовилась изучать терра инкогнитамежду Большим Невольничьим и Большим Медвежьим озерами, и трое изыскателей, прибывших из Оттавы, уговорили Билли присоединиться к ним. Он ухватился за эту возможность и сопровождал экспедицию до самого ее возвращения на Маккензи-Ривер через Форт-Провиденс пять месяцев спустя. В Форт-Провиденсе Маквей застрял до поздней весны, а потом двинулся на юг, к Форт-Ригли, где у него были друзья-полицейские. Пятнадцать месяцев странствий наложили на Маквея свой отпечаток. Он не мог более противиться страсти к путешествиям. Она гнала его с места на место, и в нем все сильнее крепло желание вернуться на запад, к знакомым местам на берегах Гудзонова залива. У него возникала, правда, мысль примкнуть к строителям новой трансконтинентальной железной дороги в горах Британской Колумбии, но, вместо того чтобы добраться до Эдмонтона или Тет-Жён-Каша, он к августу оказался в Принс-Альберте, в трехстах пятидесяти милях к востоку. Оттуда с группой служащих Компании Гудзонова залива он отправился на север, к озеру Лак-ла-Ронж, а в октябре в одиночку совершил переход на восток по рекам Сиссипак и Бёрнтвуд к Нельсон-Хаусу. После недельного отдыха Билли продолжил путь на север, и восемнадцатого декабря в тридцати милях от Йоркской фактории его настигла первая из двух страшных бурь, сделавших зиму 1909–1910 года одной из самых трагичных в истории Крайнего Севера. Пять дней добирался он до поста Компании Гудзонова залива, где его задержали на несколько недель.

Наступили первые ужасные недели голода и сильных морозов, за время которых в северном крае умерло более полутора тысяч человек. От Пустоши до края южного водораздела земля лежала под снежным покровом высотой от четырех до шести футов, и с середины декабря до конца января температура не поднималась выше минус сорока градусов, оставаясь бóльшую часть времени в границах от минус пятидесяти до минус шестидесяти. Из всех затерянных в дикой местности населенных пунктов в посты Компании Гудзонова залива приходили сообщения о голоде и смертях. Сильные морозы не позволяли охотникам проверять капканы. Лоси, северные олени и даже животные с густой шерстью зарывались в снег. Индейцы и метисы с трудом добирались до постов. Билли дважды видел в Йоркской фактории матерей с мертвыми младенцами на руках. Однажды белый охотник привез на собачьей упряжке завернутое в медвежью шкуру тело жены, умершей в лесу за пятьдесят миль отсюда.

В эти ужасные недели Билли никак не мог выкинуть из головы Изабель и ее ребенка. В нем рос страх: вдруг и они, осевшие где-то в дикой местности, испытывают те же страдания? Эта мысль завладела им настолько, что однажды в кошмарном сне ему привиделось лицо малышки Изабель, белое, истощенное от голода, подобное маске смерти. Медлить дальше Маквей не мог. Он отправится в Форт-Черчилл в надежде застать там Мактабба, а если Руки там не окажется, дойдет до хижины на реке Литтл-Бивер и разузнает, что же произошло с Изабель, старшей и младшей. Несколькими