Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

Буквально за несколько минут Билли покидал в рюкзак свои немногочисленные пожитки. Затем вышел наружу и сложил палатку. Индеец Джо уже уехал, и Билли двинулся по его следам. Час спустя у дверей своей хижины появился Мактабб, вызванный криком Билли. Покружив и подойдя с подветренной стороны, Мактабб остановился в пятидесяти шагах от Маквея. Билли рассказал ему, чтó собирается делать. Он отправится в Черчилл, оставив Изабель и ребенка на попечение Руки. Из Форт-Черчилла пришлет людей, которые сопроводят мать и дитя назад в цивилизацию. Ему нужна новая одежда — любая, которая подойдет. Ту, что сейчас на нем, придется сжечь. Может, сгодится что-то из одежды индейца Джо, если у того есть лишнее? Мактабб пошел в хижину и через несколько минут вернулся с охапкой одежды.

— Вот все, что тебе понадобится, за исключением нижней рубашки и лосин, — сказал Мактабб, свалив груду одежды на снег. — Немного подожду, пока ты переоденешься. Поскорей сожги старую. Ветер может перемениться, а я не хочу, чтобы на меня повеяло заразой.

Он отошел на безопасное расстояние, пока Билли двинулся с одеждой в лес. Там Маквей содрал кору с березы и сложил на кучку бересты свою старую одежду. До Мактабба доносилось потрескивание пламени, когда перед ним появился Билли, облаченный в обноски индейца Джо: штаны из оленьей кожи, поношенную изорванную доху, рыбацкую шапку и мокасины на размер меньше, чем нужно. Мужчины беседовали с четверть часа, причем Мактабб по-прежнему держался на расстоянии пятидесяти шагов. Потом он вернулся к хижине и пригнал собак Билли и сани.

— Хотелось бы мне пожать тебе руку, Билли, — извиняющимся тоном произнес он, — но, думаю, не стоит. Не хочешь, чтобы я... вынес сюда девочку?

— Нет, — ответил Билли. — Прощай, Мак. Увидимся... как-нибудь... потом. Просто иди в дом... и вынеси ее к двери, ладно? Не хочу, чтобы она узнала, что я здесь. Гляну на нее из-за куста. Понимаешь, она не поймет, если узнает, что я был здесь и не подошел попрощаться.

Билли спрятался среди елей, когда Мактабб пошел к хижине. Минуту спустя тот появился с Изабель на руках, и Билли с трудом сдержал рыдание. На миг девочка повернулась в его сторону и показала туда, пока Руки разговаривал с ней. В следующее мгновение солнце позолотило ее кудряшки, как в тот чудесный день, в Фуллертоне. Маквею хотелось прокричать ей одно лишь слово, но он только всхлипнул, пытаясь сдержать рыдание. А потом повернул к лесу, зная, что на этот раз прощается с ней навсегда.

ГЛАВА XIX

Паломничество на Пустошь

На четвертый день пути от зараженной хижины Билли разбил лагерь у протоки Хромой Выдры, в ста восьмидесяти милях от Форт-Черчилла, стоящего на Гудзоновом заливе. Он поужинал и раскурил трубку. Стояла восхитительная ясная ночь, осиянная звездами и полной луной. Билли то и дело посматривал на лунный диск. Такую луну, кроваво-красную, с нечетким, размытым контуром, индейцы называли «кровавой», считая, что она приносит несчастье тем, кто на нее смотрит [45]. Девятнадцатью годами ранее, в ужасном году великого мора, кровавая луна семь ночей подряд появлялась на небе. Тогда от оспы умерла четвертая часть лесных жителей Севера. С тех пор такую луну называли «моровой». Прежде Билли видел ее лишь дважды. Он не был суеверным, но этой ночью его одолевала необъяснимая тревога. Глядя на потрескивающие в огне березовые поленья, он желчно рассмеялся, гадая, какая новая напасть его ожидает.

А потом чье-то благословение снизошло на него из недр чудесной ночи, как будто добрая рука успокоила боль страдающего сердца. Наконец он снова был дома. Ибо продуваемая всеми ветрами Пустошь и лес были его домом, и он не раз говорил себе, что жизнь вдали от этих мест для него немыслима. Нынче ночью Маквей прочувствовал это сполна. Он стал частью здешних мест, а они — частью его самого. И, снова подняв глаза на красную луну, он не испытывал больше тревоги — скорее что-то похожее на радость. Маквей просидел у костра целый час, пока не погас огонь. Его обступали шорохи и шумы дикой природы. Это был его мир, и Билли дышал полной грудью, прислушивался. Он ощущал, как в него, страдающего от одиночества и душевной муки, проникают жизнь, сочувствие и любовь этого мира, скорбящего с ним в его горе, отогревающего своей надеждой, сулящего вечную привязанность деревьев, гор и всей дикой природы. Сотни раз необычная игра воображения, на которую Север обрекает одинокого человека, наделяла жизнью, одухотворенными формами звезды над головой, тени высоких пихт, заросли кустарника, камни и даже горы. А теперь это была уже не игра. С каждым часом той ночи, с каждым последующим днем одухотворенность их становилась для Маквея все более несомненной. Разжигаемые в черном сумраке костры являли ему картины, невиданные прежде. И деревья, и камни, и заросли все полнее утешали его в одиночестве, даря ему ощущение текучей жизни через стремительные метаморфозы теней и света, изменчивость неясных очертаний. Повсюду, однако, они оставались все теми же старыми друзьями, надежными и верными себе. Тень ели, которую он видел сегодня, молча кивала ему, как и минувшей ночью — как сотню ночей до этого. Звезды были те же, ветер, чей шепот разносился между древесных вершин, был тот же. Все было таким, как вчера — как много лет назад. Билли знал, что все это — и только оно одно — позволит ему не потерять Изабель. Она-то вернется в цивилизованную жизнь, и эта суетная, стремительная жизнь вскоре сотрет память о нем — почти. Но в его мире перемен не будет. Через десять лет он может пройти по старой тропе и отыскать угли костра, который разжег для нее в ту ночь близ Пустоши. Дикая природа будет хранить память об Изабель до той поры, пока он, Маквей, останется частью этого мира, и теперь, подходя к Форт-Черчиллу, он понял, что всегда будет его частью.

В форт Билли добрался через три недели после того, как покинул хижину Куше. Месяц пути изменил сержанта настолько, что торговый агент Компании Гудзонова залива не сразу его признал, а старший инспектор конной полиции долго к нему присматривался, прежде чем воскликнуть:

— Господи, это вы, Маквей?

Только Пеллитеру, ожидающему его возвращения, Билли рассказал о том, что произошло на реке Литтл-Бивер. В Форт-Черчилле Маквея ожидало несколько писем. В одном из них говорилось, что серебряный прииск в Кобальте [46], куда он вложил свои деньги, оправдал ожидания и его доля после