Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

молодчиной, пусть и дальше так будет, малышка, — сказал он, заключив в свои большие ладони ее милое личико. — Надо вести себя хорошо, ведь нам предстоит... — Он отвернулся от нее и закончил шепотом: — Нам предстоит сущий ад!

ГЛАВА XVI

Закон — убийца людей

Сидя на столе, маленькая Изабель заглянула Билли в лицо и засмеялась, но потом вдруг захныкала, и он заметил, что слишком сильно сдавил плечо малышки. Чтобы снова развеселить девочку, он взъерошил ей волосы и опустил на пол. Потом вернулся к приоткрытой двери. В полутемной комнате было тихо. Он надеялся услышать дыхание или всхлип, но ничего не уловил. Окно было задернуто шторой, и он с трудом различил темный силуэт на постели. Билли негромко позвал больную по имени, но ответа не было. Билли оглянулся. Маленькая Изабель нашла что-то на полу и стала играть. Он снова позвал старшую Изабель, но ответа так и не последовало. Его сердце заполнил ужас. Ему хотелось подойти к темному силуэту и удостовериться, что женщина дышит. А потом, пронзая его болью, вновь прозвучали тихие горестные укоризны:

— Это был ты... ты...

В этих еле слышных жалобных сетованиях Билли распознал что-то бредовое, сродни помешательству Пеллитера. Виной всему была лихорадка. Отступив на шаг, он поднес ладонь к собственному лбу, влажному, в липкой пленке испарины, и, ощутив ожог боли в месте удара, зашатался от приступа головокружения. Потом огромным усилием воли взял себя в руки и повернулся к девочке. Пока Билли уносил ее прочь из дома, подальше от заразы, его преследовал лихорадочный бред Изабель:

— Это был ты... ты!

На свежем, холодном воздухе ему полегчало, и он поспешил к палатке с малышкой Изабель на руках. Устраивая ее на одеялах и медвежьей шкуре, Маквей задумался над своим воистину безнадежным положением. Ребенок не может оставаться в хижине, но и держать его в палатке небезопасно, часть времени придется проводить с крохой. И Билли содрогнулся при мысли о том, чем это грозит. Сам он не боялся подхватить ужасную болезнь, поразившую старшую Изабель, поскольку несколько раз до этого общался с больными и избежал заражения. Однако, глядя в голубые глаза девочки, лаская мягкие кудряшки, ангельским нимбом обрамляющие личико, Билли изнывал от страха. Если бы только ее забрали с собой Куше! Подумав об этом, он вскочил на ноги.

— Послушай, малышка, ты должна побыть здесь! — скомандовал он. — Поняла? Я сейчас опущу полог палатки, а ты должна сидеть тихо — плакать нельзя. Я не буду Билли Маквеем, если не доберусь до чертова полукровки, живого или мертвого!

Он закрепил полог палатки, чтобы маленькая Изабель не смогла сбежать, и оставил ее одну. Девочка удивилась, но не встревожилась. Одиночество было ей привычно и не пугало. Приложив ухо к стенке палатки, Билли вскоре услышал, что ребенок играет с занятными вещичками, которые он разбросал рядом с ней. Сержант проворно впряг собак в сани. Куше уехали не больше получаса тому назад — максимум три четверти. Он нагонит их за час или два, перехватит и вернет назад под дулом пистолета. Если надо, он будет драться.

Домчав по следу чужой упряжки до леса, Билли заколебался: не лучше ли оставить упряжку здесь и дальше отправиться своим ходом? Дело решило возбуждение собак. Псы унюхали на снегу запах лаек-конкурентов и с нетерпением ждали команды пуститься вдогонку. Билли щелкнул кнутом над их головами.

— Драку вам подавай, ребята? — прокричал он. — Будет вам драка! Пошли, пошли, вперед!

Билли встал на колени в санях, и собаки рванули вперед. Их не требовалось направлять, они шли по следу Куше. Пять минут спустя сани въехали в лес, затем выбрались на неширокую, поросшую низким кустарником равнину, по которой протекала река Литтл-Бивер. Здесь снег был мягким и рыхлым, и Билли бежал за санями, держась за прикрепленную к ним веревку, чтобы собаки в приливе энергии не угнали сани. Он замечал, что Куше изо всех сил старается как можно быстрее убраться подальше от зараженной хижины, но сержанту вдруг пришло на ум, что помимо страха перед «красной смертью» метиса подгоняет что-то еще. Очевидно, полукровку пришпоривала мысль об ударе, который он нанес Билли. Возможно, Куше даже считал себя убийцей. И Билли не без злорадства замечал, что местами метис гнал собак по рыхлым сугробам. Он сам пустил упряжку шагом, уверенный, что полукровка потерял голову и через несколько миль загонит себя и собак. Теперь сержант не сомневался, что настигнет Куше где-то на равнине.

Ликуя при мысли об этом, Билли вдруг снова ощутил кинжальный приступ головной боли и дурноту. Через секунду его отпустило, но в момент приступа снег стал черным и ему пришлось расставить руки, чтобы не упасть. Веревка из оленьей кожи выскользнула у него из рук, а когда зрение вновь обрело четкость, сани оторвались от Маквея на двадцать ярдов. Билли нагнал упряжку и рухнул в сани, тяжело дыша, как после гонки. Придя в себя, он рассмеялся и глянул на серые спины бегущих собак, но в тот же миг смех замер у него на губах. Словно лезвие ножа, воткнутое сзади под затылок, боль вонзилась в мозг, и он, вскрикнув, упал ничком. В конечном счете удар Куше не прошел бесследно. Осознав это, Билли попытался окликнуть собак. Минут пять они продолжали бежать, игнорируя полдюжины вялых команд, которые он подавал им из мрака, быстро сгущающегося вокруг него. Когда наконец Маквей смог приподнять голову и снег вновь стал белым, собаки остановились. Они запутались в следах и принюхивались к снегу.

Билли сел в санях. Мрак и боль исчезли так же быстро, как настигли его. Он увидел впереди след упряжки Куше, а затем взглянул на собак. Лайки рванули под прямым углом к саням, и передняя часть нарт глубоко увязла в сугробе. Билли с резким криком стегнул лаек, целясь в голову вожака. Собаки припали на брюхо, рыча.

— Какого черта... — начал он и осекся.

Маквей пригляделся к снегу. Прямо от санного следа отходил другой — отпечатки снегоступов. На миг Билли подумал, что Куше или его жена по какой-то причине отошли от саней. Приглядевшись, он, однако, разуверился в своем предположении. И сам Куше, и его жена пользовались длинными узкими снегоступами, а этот след оставили большие снегоступы в форме корзины, какие в ходу у индейцев и трапперов, ставящих капканы на Пустоши. К тому же след был хорошо утоптан. Кто бы ни оставил его, человек этот наведывался сюда за последнее время неоднократно, и Билли удовлетворенно хмыкнул. Он напал на тропу