Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

дальше быстрым шагом. Простреленная рука Пеллитера плетью висела вдоль туловища. Неожиданно одинокая фигура, бегущая им навстречу от кромки леса, пропала. Она распласталась на снегу, превратившись в черную точку. Однако уже через секунду, поднявшись вновь, человек пошел вперед. Пеллитер и Билли следили за ним. Он снова упал.

С губ Маквея слетел неприятный смешок.

Незнакомец поднимался на ноги уже в пятый раз, опираясь на локти и колени, когда к нему подъехали сани Маквея. Это был белый мужчина с непокрытой головой, бледный как смерть. Ворот его распахнулся навстречу холодным ветрам, и, к удивлению двух друзей, поверх темной фланелевой рубашки на нем не имелось никакой иной одежды. Глаза под лохмами спутанных волос горели безумным блеском на заросшем бородой лице. Он тяжело дышал, словно прошел много миль, а не несколько сотен ярдов.

Все это Билли подметил за долю секунды, а затем вдруг издал возглас удивления. Покрасневшие глаза мужчины встретились с его глазами, и каждая жилка в теле сержанта словно утратила энергию. Задыхаясь, он пристально вглядывался в мужчину, а Пеллитер вздрогнул, услышав сорвавшиеся с губ товарища слова:

— Дин! Скотти Дин!

Пеллитер недоверчиво вскрикнул, воззрясь на Маквея, своего начальника. Констебль непроизвольно рванулся вперед, но Билли его опередил. Отбросив винтовку, Маквей в один миг очутился на коленях около Дина, поддержав изнуренную фигуру.

— Боже правый! Что все это значит, старина? — позабыв про Пеллитера, воскликнул он. — Что случилось? Почему ты здесь? И где... где... она?

Билли крепко схватил Дина за руку, и тот, глядя ему в глаза, понял, что вовсе не суровый лик закона обращен к нему, но лицо брата. Дин слабо улыбнулся.

— Хижина... там... на кромке леса, — задыхаясь, проговорил он. — Я видел, что ты... подходишь. Подумал, может, пройдешь мимо... вот я и... вышел навстречу. Скоро я... умру.

Глубоко вздохнув, он попытался встать, пока Билли поднимал его на ноги. Из саней донеслось тихое хныканье. Вздрогнув, Дин обернулся на детский плач.

— Господи! — простонал он.

Оторвавшись от Билли, Дин метнулся к саням и упал на колени рядом с Маленькой Тайной. Схватив на руки испуганного ребенка, он рыдал, бормоча как умалишенный. Потом вскочил на ноги с вновь обретенной силой.

— Она моя... моя! — исступленно кричал он. — Из-за нее я вернулся. Я искал ее. Где ты ее нашел? Как...

С равнины вдруг донесся нестройный лай эскимосских лаек. Дин услышал их завывание и вместе с остальными повернулся в ту сторону. Собаки захлебывались лаем не дальше чем в полумиле, быстро надвигаясь на них. Билли знал, что нельзя терять ни минуты. Он вдруг догадался, что Дин, Изабель и Маленькая Тайна как-то связаны с этой жаждущей мщения ордой, и торопливо поведал Скотти о случившемся. Безумие в глазах Дина уступило место здравому смыслу, и, дослушав историю, он выбежал с девочкой на руках навстречу армии мелких смуглых людей. Маквей и Пеллитер слышали, как Дин громко обращается к эскимосам издалека. Друзья как раз достигли кромки леса, когда Дин встретился с преследователями. Последовало долгое ожидание, а затем Дин с Маленькой Тайной вернулись назад — уже на эскимосской упряжке. Рядом с санями шел вождь, раненный в хижине на мысу Фуллертон. Дина качало из стороны в сторону, голова его упала на грудь. Он бы наверняка свалился, не поддерживай его под руки вождь вместе с другим эскимосом. Дин кивком указал вправо, и в сотне ярдов обнаружилась хижина. Сильные маленькие северяне внесли Дина внутрь. Он продолжал прижимать к себе девочку. Дин сделал знак Билли следовать за ним — одному. В хижине эскимосы устроили несчастного на низкой лежанке, и тот подозвал к себе Билли, натужно кашляя. Маквей знал, чтó предвещает такой кашель. Больной страдал ужасным недугом, при котором легкие отторгают свои отмершие ткани. Его ждала смерть, самая ужасная из всех, что подстерегает человека на Крайнем Севере.

Несколько мгновений Дин лежал, тяжело дыша и сжимая руку Билли. Маленькая Тайна спустилась на пол и принялась обследовать хижину. Дин одними глазами улыбнулся Билли.

— Ты снова подоспел как раз вовремя, — внятно произнес он. — Вот ведь странность. Правда, Билли?

Впервые Дин произнес имя Маквея так, словно знал его всю жизнь. Билли заботливо укрыл больного одеялом и, помимо воли, обежал взглядом лачугу. Дин заметил этот взгляд.

— Она не приехала, — прошептал он. — Я оставил ее...

Он зашелся мучительным кашлем, на губах появилось темно-красное пятно. Билли захлестнула печаль.

— Не волнуйся так, — сказал он. — Тебе нельзя сейчас разговаривать. Печь у тебя холодная, но я сейчас разведу огонь и приготовлю тебе чего-нибудь горячего.

Он собирался отойти, но Дин удержал его за руку.

— Сначала я расскажу тебе что-то, Билли, — настаивал больной. — Ты же видишь... Ты понимаешь, что я умираю. Это может произойти в любой момент, и мне надо рассказать тебе... кое-что. Ты должен понять... прежде чем я уйду. Это не займет много времени. Я убил человека, но... не жалею об этом. Он пытался оскорбить ее... мою жену... и ты... ты тоже его убил бы. Твои люди начали охотиться за мной. И чтобы спастись, мы ушли далеко на север... к эскимосам... и жили у них... долгое время. Эскимосы... они полюбили малышку и мою жену, особенно маленькую Изабель. Считали их кем-то вроде ангелов... Потом мы узнали, что ты намерен разыскивать меня... на севере... у эскимосов. Мы отправились в путь с ящиком. Ящик был сделан для нее... чтобы защитить от свирепого холода. Мы не осмелились взять с собой ребенка... поэтому оставили ее там. Вскоре мы пошли назад... когда ты уже открыл на меня охоту. Мы заметили твой костер на краю Пустоши, и она заставила меня залезть в ящик... и вот... мы встретились. Ты знаешь... что было после. Ты подумал, это гроб... и она сказала тебе, что я умер. Ты был добр... добр к ней... и теперь ты должен пойти на юг, к ней, и взять с собой маленькую Изабель. Мы собирались последовать твоему совету... и уехать в Южную Америку. Но надо было забрать ребенка, и я вернулся. Следовало сказать тебе об этом. Мы поняли это... позже. Но мы опасались... открыть тайну... даже тебе...

Он замолчал, задыхаясь и кашляя. Билли сжимал в руках обе его худые холодные кисти и не мог вымолвить ни слова. Пытаясь подавить рыдания, Билли выжидал.

— Ты был добр... так добр к ней, — слабым голосом повторил Дин. — Ты полюбил ее... и это было правильно... ведь ты считал меня умершим, а она была одна и нуждалась в