Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

Задав этот вопрос, Билли заметил, что его товарищ вздрогнул от отвращения.

— Я думал об этом. Но такого быть не может. Он был животным, а она — ангелочек. Билли, ее мать, должно быть, красавица. И это заставляет меня думать... страх...

Пеллитер смущенно провел рукой по лицу, и двое молодых людей уставились друг на друга. Маквей выжидающе подался вперед.

— Я размышлял об этом ночью, лежа без сна, — продолжал Пеллитер, — и, как лучшего друга, хочу попросить тебя не заговаривать больше об этом, Билли. Она моя. Жанна полюбит ее — как родная мать, и мы достойно воспитаем ребенка. Но если ты будешь копать дальше, Билли, то наверняка найдешь что-то неприятное — клянусь... так и будет!

— Знаешь...

— Я подумал... вот о чем, — перебил Пеллитер. — Билли, некоторых женщин тянет к грубым скотам, а Блейк был из этой породы. Помнишь, два года назад жена капитана с китобоя из фьорда Нарвала сбежала с моряком? Что, если...

Мужчины вновь молча уставились друг на друга. Маквей медленно повернулся к ребенку. Девочка уснула, и он залюбовался тусклым сиянием золотистых кудряшек, разметавшихся по подушке Пеллитера.

— Бедняжка! — тихо проговорил он.

— Думаю, та женщина и есть мать Маленькой Тайны, — продолжал Пеллитер. — Задумав сбежать с Блейком, она не смогла оставить малышку, вот и прихватила девочку с собой. Некоторые женщины так поступают. А через какое-то время она умерла. Потом Блейк сошелся с эскимоской. Что было дальше, ты знаешь. Мы ведь не хотим, чтобы Маленькая Тайна узнала все это, когда вырастет? Лучше не надо. Она слишком мала и не вспомнит, да? Она даже об этом не узнáет.

— Я помню то судно, — не отрывая глаз от девочки, промолвил Билли. — Оно называлось «Серебряный тюлень». А капитана звали Томпсон.

Он не глядел на Пеллитера, но почувствовал, как его товарищ весь сжался. Последовала минутная пауза. Потом Пеллитер заговорил неестественным, вкрадчивым тоном:

— Билли, ты же не собираешься разыскивать его? Это будет нечестно по отношению ко мне или девочке. Моя Жанна полюбит ее, и, может... может, однажды твой сын вырастет и женится на ней...

Маквей поднялся на ноги. Пеллитер не заметил горестного выражения, неожиданно набежавшего на лицо товарища черной тучей.

— Что ты сказал, Билли?

— Подумай хорошенько, Пелли, — прозвучал хриплый голос Билли. — Подумай. Не хочу тебя обидеть и знаю, ты позаботишься о ней, но подумай еще раз. Ты же не хочешь отнять ее у отца, верно? А она — это все, что у него осталось после бегства жены. Обдумай все не спеша, Пелли. Я ложусь спать и просплю не меньше недели!

ГЛАВА X

Против закона

Билли проспал весь день и всю ночь, и Пеллитер не будил его. После крайнего переутомления сержант очнулся от долгого сна за час или два до рассвета на следующее утро и впервые смог обстоятельно разобраться со всем тем, что произошло после его возвращения на мыс Фуллертон. Прежде всего, он задумался о Пеллитере и Маленькой Тайне. Слушая глубокое дыхание товарища, спящего напротив, Маквей вновь спросил себя, все ли рассказал ему Пеллитер. Неужели Блейк действительно даже не заикнулся о девочке? Правда ли, что в иглу с мертвой эскимоской ничто не приподняло завесу над тайной? Казалось непостижимым, что там не нашлось ни одной подсказки. И все же он доверял Пеллитеру, зная, что товарищ ничего не утаит, как бы сильно ни мечтал оставить ребенка себе. Потом мысли Билли обратились к Изабель Дин. Это в ее голубых глазах он заметил те же карие крапинки, что и у Маленькой Тайны. Необыкновенные глаза, и крапинки добавляли им прелести. Потому-то Билли их и приметил. Они наводили на мысль о фиалках, про которые он толковал Пеллитеру. Возможно ли, задавался вопросом Билли, что между Изабель и Маленькой Тайной существует какая-то связь? Вряд ли, убеждал он себя, но никак не мог отделаться от навязчивой мысли.

Пока Пеллитер не проснулся, Билли обдумывал, как ему быть дальше. Он ничего не расскажет другу о случившемся на Пустоши. По крайней мере, не выложит все сразу. Умолчит о встрече с Изабель и ее мужем и о том, что произошло после. Пока точно не убедится в откровенности Пеллитера, он не откроет товарищу тайну своего отступничества. Ибо он отступник, предавший Закон. Сержант это осознавал. Он преподнесет другу историю с вымышленным концом, прежде чем они отправятся в Форт-Черчилл, где Билли даст показания против Баки Смита. А тем временем понаблюдает за Пеллитером: не выплывет ли на поверхность нечто такое, что тот скрывал от него? Хотя если Пеллитер что-то и скрывает, признавал Билли, то лишь по причине своей почти сумасшедшей привязанности к найденышу, которая спасла его от безумия и смерти. Билли улыбнулся в темноте при мысли о том, что в желании Пеллитера заменить отца Маленькой Тайне эгоизма не больше, чем в его собственном порыве подарить жизнь Изабель Дин и ее мужу. В этом отношении они равны.

Билли встал и позавтракал, не дожидаясь пробуждения Пеллитера. Девочка еще спала, и мужчины неслышно ступали по комнате в мягких мокасинах. В это утро солнце ярко сияло над ледовыми полями с юга, и Пеллитер разбудил Маленькую Тайну, чтобы она успела это увидеть. В тот день солнце почти час не заходило за сумрачный заснеженный горизонт. После завтрака Пеллитер перечитал свои письма, потом дал их прочесть Билли. В одно из писем девушка вложила золотистый локон, и Пеллитер, не таясь, поцеловал его на глазах у товарища.

— Она пишет, что шьет себе подвенечное платье и ни за что не отправится со мной к алтарю, коли оно выйдет из моды до моего возвращения, — радостно воскликнул он. — Смотри, вот тут она это пишет. Ты ведь... приедешь к нам на свадьбу, Билли?

— Если получится, Пелли.

— «Если получится»?! Я думал, ты увольняешься из полиции вместе со мной.

— Я вроде как передумал.

— Собираешься остаться?

— Может, еще года на три.

Теперь жизнь в хижине изменилась. Пеллитер и Маленькая Тайна были счастливы, а Билли ежечасно боролся с собой, чтобы не омрачать их радость своей тоской и отчаянием. В этом ему помогало солнце. Каждый день оно вставало чуть раньше и дольше оставалось на небе, и вскоре его тепло принялось растапливать снег под ногами. Обширные ледяные поля испытывали на себе приближение весны. Воздух все более наполнялся громовым эхом «разрушения». От берегов отрывались огромные плавучие льдины, море вскрывалось. Мощные арктические течения гнали с севера на юг скрежещущие, рычащие