Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

Он вернулся в иглу. Фонарь и костер бросали на стены домика веселые отсветы, внутри становилось тепло. Пеллитер скинул с себя тяжелую куртку, подтащил медвежью шкуру к костру и уселся на нее с ребенком на руках. Девочка все еще спала. Пеллитер с жадностью рассматривал худое личико. Своими загрубевшими пальцами он осторожно отвел с лица девочки золотистые завитки. Констебль улыбнулся. Глаза его сияли. Медленно, с некоторой опаской Пеллитер наклонял голову. И наконец его губы коснулись щеки девочки. А потом он прильнул своим суровым лицом, загрубевшим от ветра, бури и сильного холода, к личику ребенка — к новой таинственной жизни, обнаруженной им на макушке мира.

Поначалу Казан прислушивался, сидя на задних лапах. Но вскоре, свернувшись калачиком, заснул у костра. Пеллитер долго сидел, тихонько раскачиваясь взад-вперед, упоенный счастьем, ощущение которого с каждой минутой усиливалось. Он чувствовал слабое биение сердца малышки у своей груди, чувствовал на лице ее дыхание. Девочка ухватила ручонкой его большой палец.

Сотни вопросов проносились в голове Пеллитера. Кто эта брошенная крошка? Кто ее отец и мать и где они сейчас? Как она оказалась в компании эскимоски и Блейка? Блейк не отец ей, эскимоска не мать. Какая трагедия привела ее сюда? Догадываясь, что никогда не получит ответов на эти вопросы, Пеллитер испытывал необъяснимую радость. Дитя принадлежит ему. Это он нашел малышку. Никто никогда не отнимет ее у него. Стараясь не разбудить ребенка, он засунул руку в нагрудный карман и достал фотографию миловидной девушки, которая станет его женой. Теперь ему и мысли не приходило, что он может умереть. Прежние страхи и прежняя хворь отступили. Он знал, что будет жить.

— Это ты, — прошептал он, — ты это сделала, и я знаю, ты обрадуешься, когда я привезу ее к тебе. — Обращаясь к спящей девочке, он добавил: — А если у тебя нет имени, я назову тебя Тайна. Что скажешь? Моя Маленькая Тайна.

Когда он отвел взгляд от фотографии, глаза Маленькой Тайны были снова открыты и внимательно смотрели на него. Пеллитер положил снимок и потянулся к кастрюльке со сливками, которая разогревалась на огне. Девочка пила с прежней жадностью, а он шептал ей на ухо бессвязную чепуху. Когда она все выпила, он поднял фотографию, вдруг нелепо понадеявшись, что малышка поймет.

— Погляди-ка, — воскликнул он, — какая красивая...

К его удивлению и радости, Маленькая Тайна вытянула ручонку, прикоснувшись кончиком крошечного пальца к лицу девушки. Потом подняла глаза на Пеллитера.

— Мама, — прошептала она.

Пеллитер силился заговорить, но в горле у него встал ком. Тело обдало жаром, и одно это слово ослепило его горючими слезами. Он заговорил наконец надтреснутым голосом, задыхаясь от рыданий.

— Да, — сказал он. — Ты права, малышка. Это твоя мама.

ГЛАВА IX

Секрет мертвых

На восьмой день после того, как Пеллитер обнаружил эскимосское иглу, в Фуллертон серым утром вернулся Билли Маквей с измученными собаками, письмами и лекарствами. Он был в дороге всю ночь и теперь едва волочил ноги. Со страхом увидел он наконец черные скалы Фуллертона, поднимающиеся надо льдами. Сержант не смел отворить дверь хижины. Что он там увидит? В последние двое суток, прикидывая шансы Пеллитера, Билли ставил два против одного, что найдет товарища мертвым.

А если Пеллитер жив, какую историю придется рассказать больному? Ибо Билли понимал, что молчать нельзя, что Пеллитер сохранит его тайну. И поймет. День за днем торопясь на север, Билли все сильнее ощущал гнет одиночества и душевной муки. Сколько ни гнал он прочь мысли об Изабель, избавиться от них никак не удавалось. Перед мысленным взором неотступно стоял ее образ, и чем больше Билли удалялся от нее, тем острее ощущал рядом ее незримое присутствие, тем сильнее ныло сердце, заставляя судорожно вздыхать, подавляя рыдания. Но, даже тоскуя, в глубине души Билли радовался тому, что вернул жизнь и надежду Изабель и ее мужу. Каждый день он мысленно представлял себе их маршрут. Из эскимосской деревни он послал курьера в Черчилл с подробным — и насквозь лживым — отчетом для начальства. Из рапорта следовало, что Скотти Дин якобы умер от раны, полученной вследствие схода снежной лавины. И Билли ни на миг не пожалел об обмане. Он также пообещал отправить в Форт-Черчилл свидетельские показания против Баки Смита, как только доберется до Пеллитера и поставит его на ноги.

В последний день перехода, завидев впереди утесы Фуллертона, Маквей спрашивал себя, какую часть правды откроет Пелли, если застанет его в живых. Он повторял мысленно удивительную историю случившегося с ним на Пустоши. Собаки, бегущие по снегу, темные испуганные женские глаза, длинный узкий ящик на санях. Он расскажет об этом Пеллитеру. Расскажет ему, как разбил лагерь в ту ночь, как позже признался незнакомке в любви и выманил у нее один поцелуй. И о том также, что ждало его утром: покинутая палатка, пустой ящик, краткая записка от Изабель, разоблачение. Оказывается, в ящике лежал тот, ради кого они с Пеллитером прочесывали эту пустынную местность на две тысячи миль. Живой, живехонький. Но расскажет ли он, Билли, всю правду о том, что произошло дальше?

Пока собаки поднимались со льда залива на пологий гребень, Маквей ускорил шаги и стал пристально вглядываться вперед. Почуяв запах жилья, собаки потянули сани сильнее. Наконец показалась крыша хижины. Маквей изо всех сил напрягал покрасневшие глаза.

— Пелли, старина! — охнул он. — Пелли...

Продолжая всматриваться вперед, он сказал что-то вполголоса собакам и остановился. Потом вытер лицо. С его губ сорвался глубокий вздох облегчения.

Из трубы хижины поднимался густой столб дыма!

Сержант неслышно подошел к двери, недоумевая, почему Пеллитер не увидел его, не услыхал собачьего лая. Он снял снегоступы, посмеиваясь при мысли о том, как удивится его товарищ. Уже взявшись за ручку двери, Билли замер. Улыбка слетела с его губ. Наклонившись к двери и прислушавшись, он тут же с изумлением отпрянул, охваченный невыразимым ужасом. Он опоздал. Возможно, всего-то на день или два. Пеллитер сошел с ума! Билли слышал доносящееся изнутри бессвязное бормотание и смех, от которого кровь стыла в жилах. Безумец! С губ сержанта сорвалось рыдание, и он поднял лицо к серым небесам. А потом смех перешел в пение. Это была мелодичная любовная песенка, которую, по рассказам Пеллитера, пела его любимая, когда они гуляли вдвоем под звездным небом. Вдруг песня прервалась, и Билли услыхал другой звук. С криком рванул он дверь и ввалился внутрь.

— Господи! — вскричал он. — Пелли... Пелли...

Пеллитер стоял на коленях в центре комнаты. Поначалу Билли