Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

взор на Билли! Баки не успел больше издать ни звука, потому что Билли бросился на него. На капрала посыпались удары мощных кулаков, заставившие его перелететь через костер. Билли не дал противнику встать на ноги. В его глазах сверкали красные отсветы огня. Он позабыл о присутствии Дина, Уокера и Конуэя. Его занимала лишь мысль о том, что поверженный негодяй нанес Изабель жесточайшее оскорбление, какое мужчина может нанести женщине, и, не дожидаясь реакции Конуэя или Уокера, Билли придавил Баки к земле. Он не знал, сколько ударов нанес врагу, но, когда наконец Конуэю и Уокеру удалось оттащить сержанта в сторону, его противник, опрокинувшийся навзничь, лежал на снегу с разбитым в кровь лицом. К нему подбежал Уокер. Тяжело дыша, Билли повернулся к Изабель и Дину. Его душили рыдания, и он даже не пытался заговорить. Билли понял одно: то, что его ужасало, уже не случится. Изабель снова смотрела на него, и в ее глазах светилась прежняя вера. Наконец-то она поняла! Дин сжал руки. Его глаза излучали братские чувства, и в сердце Билли затеплилась радость взамен царивших за минуту до этого печали и отчаяния. Они вновь обреливеру в него!

Уокер приподнял Баки, чтобы отереть кровь с его лица, и в этот момент к ним подошел Билли. Рука капрала вяло потянулась к револьверу. Билли отвел его руку и отобрал оружие, после чего обратился к Уокеру.

— Ты ведь не сомневаешься, что в полиции я имею чин сержанта, Уокер? — спросил он. Его тон перестал быть товарищеским, в нем зазвучали командные нотки.

Уокер быстро все понял:

— Не сомневаюсь, сэр!

— И тебе известно, какую ответственность предусматривает наш устав за неповиновение старшим по званию и поведение, несовместимое со званием офицера полиции?

Уокер кивнул.

— В таком случае, как старший офицер, именем его величества короля я арестовываю капрала Баки Смита и поручаю тебе в соответствии с присягой доставить его в Форт-Черчилл. Я дам тебе письмо, которое ты вручишь на месте дежурному офицеру. Несколько позже я выступлю против Смита с обвинением, которое лишит его возможности продолжать службу в полиции. Надень на него наручники!

Огорошенный внезапным поворотом событий, Уокер без слов подчинился. Билли обратился к Конуэю.

— Дин серьезно ранен и не может передвигаться, — объяснил он. — Установи поближе к костру свою палатку для него и его жены. Можешь взамен взять мою, когда двинешься в обратный путь.

Билли отыскал у себя в мешке карандаш и бумагу и через пятнадцать минут вручил Уокеру рапорт, в котором доводил до сведения офицера, командующего Форт-Черчиллом, кое-какие факты, позволяющие содержать Баки под арестом до того, как сержант сможет лично свидетельствовать против него. Тем временем Конуэй установил палатку и помог переместить туда Дина. Ему помогала Изабель. Затем Билли переговорил с глазу на глаз с Уокером, так что, приказывая Конуэю собирать упряжку в обратный путь, констебль сурово поглядывал на Баки. За эти пятнадцать минут он узнал историю Руссо из Норвей-Хауса и его жены, чья измена убила метиса. Уокер и без того ненавидел Баки Смита, как и все знавшие капрала мужчины. Билли был уверен, что может положиться на констебля.

Баки заговорил, только когда собаки и сани были готовы к дороге. Жуткое избиение, которому он подвергся, на несколько минут оглушило его, но потом он вскочил и, не дожидаясь команды Уокера, приблизился к Билли. С мстительным оскалом на окровавленном лице и побелевшими от гнева глазами он прошипел сквозь зубы так, чтобы Конуэй и Уокер его не услышали:

— Я прикончу тебя, Маквей.

И Билли, хоть он и презирал Баки, содрогнулся от тихого голоса негодяя.

— Ты можешь добиться моего увольнения, но заплатишь за это смертью!

Билли ничего не ответил, да Баки и не ждал ответа. Он зашагал перед санями, Конуэй выступал следом, на шаг позади. Билли с Уокером дошли вместе до подножия гряды. Здесь мужчины обменялись рукопожатиями, и Билли остался стоять, наблюдая, как троица перевалила через гребень.

Потом он не спеша вернулся на стоянку. Дин с помощью Изабель уже успел вылезти из палатки. Супруги дожидались его, и на лице Дина Билли уловил выражение, мелькнувшее в тот момент, когда он набросился на Баки Смита. Несколько мгновений Маквей не осмеливался взглянуть на Изабель. Она заметила перемену в нем, и ее щеки зарделись. Дин порывался протянуть к нему руки, но женщина не отпускала их.

— Вам лучше вернуться в палатку и сидеть тихо, — сказал Билли. — Пока у меня нет времени осмотреть твою рану.

— Ничего страшного, — уверил его Дин. — Скатываясь с гряды, я ударился головой о камень, и меня замутило.

Билли чувствовал на себе вопрошающий взгляд Изабель. Он принялся разгружать валежник с саней и бросать в костер. Ему хотелось, чтобы Скотти с женой оставались в палатке еще какое-то время. Поймав отсветы огня на стальных наручниках, в которые были закованы руки Дина, Билли снова разволновался. Сквозь дым он видел, что Изабель продолжает сжимать руки Дина. Он видел, как она стискивает стальной обруч своей маленькой рукой, и вдруг подскочил к беглецам, не боясь больше встретиться взглядом с Изабель или Дином. Его лицо пылало, и он простер к ним руки, словно желая прижать обоих к себе в момент самоотречения и пробуждения новой жизни.

— Вы знаете... вы оба знаете, почему я это сделал! — вскричал он. — Ты слышал, Дин, что я говорил... когда ты лежал в ящике, и все это было правдой. Она явилась ко мне из бури, подобно ангелу, — и я всю жизнь буду думать о ней как об ангеле. Я немногое знаю о Боге — не о том Боге, который властвует здесь, повелевая, отнять «око за око и зуб за зуб», здесь, где убивают в ответ на убийство. Но посреди этих бескрайних просторов царит и нечто такое, что заставляет тебя поступать по справедливости. А в ней есть все, что я узнал о Боге от моей маленькой библии — голубого цветка. Я подарил голубой цветок ей, так что отныне и навеки она — мой голубой цветок. Мне не стыдно говорить тебе об этом, Дин, потому что ты уже слышал это и знаешь, что у меня нет греховных мыслей. Когда вы уйдете, мне будет легче, если я до тех пор смогу видеть ее лицо, слышать ее голос и знать, что существует такая любовь, как ваша. Ибо я собираюсь отпустить тебя, старина Дин. Вот за этим я и пришел — спасти тебя от других и вернуть ей. Может, теперь ты поймешь...чтó