Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

Лицо у нее было бледным, измученным, но она улыбнулась ему. Маквею она представлялась самым прекрасным существом на свете. В душе ему казалось, он знает ее много лет. Взяв ее за руки и заглянув в голубые глаза, он очень тихо произнес:

— Ты простишь мне, если я сделаю что-то не то? Не представляешь, каким я был одиноким и как много это для меня значит — заглянуть еще раз в лицо женщины. Не хочется обидеть тебя, и... я бы... я бы... — голос его на миг прервался, — я бы вернул ему жизнь, будь это в моей власти, — просто потому, что встретил тебя и узнал... и я люблю тебя.

Женщина судорожно вздохнула, издав еле слышный возглас.

— Прости меня, девочка, — продолжал он. — Наверное, я немного помешался, это точно. Я бы умер ради тебя, и я доставлю тебя в целости и сохранности к твоим родным... Только... только... можно поцеловать тебя на сон грядущий?..

Она не спускала глаз с его лица. В свете пламени глаза ее казались бирюзовыми. Она медленно отняла у него руки и, глядя прямо в глаза Маквею, положила ладони ему на плечи и подняла к нему лицо. Он благоговейно наклонился и поцеловал ее.

— Господь тебя благослови! — прошептал он.

После этого Билли несколько часов просидел у костра. Ветер с Пустоши крепчал, с севера шла снежная буря. У него над головой в верхушках елей завывал ветер, с открытых пространств доносились стенания метели. Но теперь эти звуки казались Билли музыкой. Сердце его сильно колотилось, и душа наполнялась радостью, когда он смотрел на маленькую палатку, где спала его любимая.

Он все еще чувствовал тепло ее губ, снова и снова видел перед собой мягкий свет ее глаз и благодарил Бога за посетившее его счастье. Ибо сладость губ этой женщины и доброта ее глаз говорили обо всем том, что ныне сулила ему жизнь. Еще день пути на юг — и они окажутся в становище индейцев. Он сопроводит ее туда и наймет того, кто доставит лекарства и письма Пеллитеру. А потом он продолжит путь — с женщиной. Билли тихо рассмеялся при мысли о восхитительной новости, которую чуть позже привезет Пелли. Ибо у него на губах все еще горел ее поцелуй, а из сумрака, озаренного костром, ему продолжали улыбаться голубые глаза, и в его душе жила надежда.

Билли лег спать поздно, почти в полночь. Он уснул под свирепые завывания и грохот бури. Когда он проснулся, шум бури еще не утих. Костер почти погас. Полог палатки женщины был опущен, и Билли подложил дров в костер, стараясь не разбудить ее. Взглянув на часы, он понял, что проспал почти семь часов. Он вернулся к своей палатке за провизией для завтрака. В нескольких шагах от полога сержант в изумлении остановился.

На его палатке висел большой венок из стеблей красной лианы, срезанной им накануне, а над ним на шелке углем было выведено: «Во славу живых».

Вскрикнув, Билли ринулся к другой палатке. Он уже сообразил, чтó означает этот венок из лианы. Женщина хотела сказать ему то, чего не смогла выразить словами. Ночью, пока он спал, она встала и повесила венок, который он увидит утром. Кровь бросилась ему в голову. Исполненный внутреннего ликования, он выпрямился и привычным движением нащупал кобуру револьвера. Она была пуста.

Билли вытащил из своей палатки меховые одеяла, но оружия под ними не было. Он заглянул в угол, где оставил винтовку. Она тоже пропала. С искаженным, бледным лицом он медленно прошел мимо костра к палатке женщины и, приблизив ухо к пологу, прислушался. Оттуда не доносилось ни звука — ни дыхания спящего, ни иных признаков жизни. Опасаясь увидеть что-то ужасное, Билли осторожно приподнял полог. Ложе из веток пихты, которое он приготовил для женщины, пустовало, сверху был поставлен большой деревянный ящик. Билли вошел в палатку. Ящик был открыт — и пуст. Только на дне плотным слоем лежали обтрепанные ветки пихты. В тот же миг на Маквея обрушилась вся правда. В ящике все это время находился живой человек, а женщина...

Что-то на боковине гроба привлекло внимание Маквея. Это был сложенный и пришпиленный к дереву лист бумаги. Билл сорвал его и, спотыкаясь, выбрался на дневной свет. Читая то, что написала ему женщина, он едва не завыл по-звериному:

Благослови тебя Господь за то, что был добр ко мне. Мы с мужем уходили от погони в снежную бурю. Нам сообщили, что ты у нас на хвосте. И мы видели твой костер на Пустоши. Муж сколотил для меня ящик, в котором я могла бы спрятаться от стужи и метели. Заметив тебя, мы поменялись местами, и ты встретил меня с моим «покойником». Он мог десять раз убить тебя, но ты был добр ко мне и поэтому остался в живых. Когда-нибудь Господь пошлет тебе хорошую женщину и ты полюбишь ее, как я люблю его. Он убил человека, но убийство не всегда преступление. Мы забрали твое оружие, а метель заметет наши следы. Но ты не станешь нас преследовать. Я в этом уверена. Ибо ты знаешь, что это такое — любить женщину. И знаешь, что такое жизнь для женщины, любящей мужчину.

Миссис Изабель Дин

ГЛАВА IV

Охотники на людей

Словно оглушенный ударом, Билли еще раз прочел записку, оставленную ему Изабель Дин. После невольного возгласа, слетевшего с его губ, он не издал ни звука, уставив неподвижный взгляд на потрескивающее пламя костра. Налетевший вдруг резкий порыв ветра вырвал у него листок бумаги и закружил в белом снежном вихре. Это вывело Маквея из оцепенения. Он погнался было за листком, но тут же со смехом остановился. За невеселой этой усмешкой скрывалась боль сильного мужчины. Вернувшись к палатке и откинув полог, он заглянул в ящик. Несколько часов назад тут прятался Скотти Дин, убийца. И она была его женой! Билли вернулся к костру и вновь увидел висевший на его палатке венок из краснолистной лианы и слова, которые она вывела головней: «Во славу живых». Она имела в виду его. В горле застрял ком, глаза затуманились, но не от снега или ветра. Она переиграла его в этой нешуточной схватке. И сержант вдруг понял, что Изабель написала чистую правду: Скотти Дин запросто мог убить его. И почему же не сделал этого, недоумевал сержант, ведь он сильно рисковал, оставив преследователя в живых? Беглецы опережали его всего на несколько часов, и снежная буря вряд ли полностью скрыла их следы.