Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

Маквей сообразил, что они вот-вот проедут мимо. Он различил фигуру человека, трех собак и саней. Было что-то устрашающее в безмолвном появлении среди ночи этого ожившего призрака. Маквей больше не слышал шороха полозьев, хотя сани были в пятидесяти шагах от него. Впереди саней медленно выступала фигура с опущенной головой, и за ней призрачной линией следовали собаки и сани. Ни человек, ни животные не замечали Маквея, который молча вглядывался в белую ночь.

Они почти поравнялись с сержантом, когда тот, издав громкий возглас, рванулся вперед. При звуках его голоса собаки замерли на месте, а погонщик приглушенно вскрикнул и отпрянул к саням. Схватившись за револьвер, Маквей в три размашистых шага подскочил к упряжке. Остановленный пристальным взглядом погонщика, Маквей в немом изумлении воззрился на неподвижное белое лицо, схватясь одной рукой за тяжело груженные сани, а в другой сжимая револьвер.

И было чему изумляться, ибо смотрящие на него с испугом большие темные глаза и это белое лицо принадлежали женщине. На мгновение сержант оцепенел и почти лишился дара речи, а женщина между тем подняла руки, откинув меховой капюшон, и он увидел ее волосы, мерцающие в свете звезд. Женщина и впрямь была белой. Что-то в выражении ее лица поразило сержанта, и он опустил взгляд на предмет, которого касалась его рука. Это был длинный ящик из грубо оструганных досок. Маквей отступил назад.

— Боже правый! — воскликнул он. — Вы одна?

Она опустила голову и всхлипнула:

— Да, одна.

Он поспешно приблизился.

— Я сержант Маквей из Королевской конной полиции, — мягко произнес он. — Скажите, куда вы направляетесь и как оказались здесь, на Пустоши?

Капюшон упал ей на плечи, и она подняла лицо к Маквею. В ее глазах сияли звезды. Это были прекрасные глаза, но в тот момент они выражали боль. И все ее лицо показалось Маквею прекрасным, ибо он почти год не видел белых женщин. Она была очень молода и в бледном свете ночи выглядела почти девочкой. Ее глаза, губы и чуть выступающий подбородок чем-то напомнили Билли черты любимой девушки. Он потянулся к незнакомке, взял ее дрожащие руки в свои и снова спросил:

— Куда вы идете и почему вы здесь... одна?

— Куда я иду? Туда. — Она повернула голову к кромке леса. — Я иду с ним... с моим мужем... — Голос изменил ей, и, отняв вдруг свои руки, она отступила к саням и встала напротив сержанта.

На миг в ее глазах мелькнул вызов, словно она опасалась чужака, но приготовилась сражаться за себя и покойника. Собаки сгрудились у ее ног, и Маквей заметил, как в свете звезд поблескивают их оскаленные клыки.

— Он умер три дня назад, — тихо проговорила она. — И я везу его к своим, в Литтл-Сёль.

— Это же в двух сотнях миль отсюда, — поразился Маквей. — Вы погибнете.

— Я в дороге уже два дня, — ответила женщина. — И не сверну с пути.

— Два дня? По Пустоши?!

Маквей бросил взгляд на зловещий ящик, облитый призрачным светом. Потом посмотрел на женщину. Она уронила голову на грудь, и блестящие волосы ее рассыпались по плечам. Горестно поникшие плечи подсказали ему, что незнакомка плачет. И, как ни странно, каждая жилка его тела наполнилась радостным волнением, ибо появление этой женщины из Пустоши отозвалось в нем искренним восторгом. Он всегда почитал женщин созданиями восхитительно-прекрасными, а суровое одиночество, на которое обрекла его жизнь, возводило их едва ли не в ангельский чин. И вот теперь он увидел перед собой живое воплощение преданной любви и женственности.

Склонившемуся перед ним хрупкому существу довелось столкнуться со смертью любимого человека. И Маквей догадывался, что женщина не в себе. Но эта ее граничащая с помешательством преданность, не ведающая страха, презревшая бурю, холод и голод, наполнила его желанием обнять склонившуюся над гробом, обессиленную фигурку и согреть признанием, что лишь мечты о такой вот любви и помогают ему пережить одиночество. Всем своим видом она походила на несчастного, брошенного ребенка.

— Вот что, малышка, — сказал он. — Дальше мы отправимся вместе. Я доставлю вас обоих в целости и сохранности до Литтл-Сёля. Одной тебе идти нельзя. Ты не дойдешь живой до своих. Господи, будь я на его месте... — Он умолк, прочитав испуг на ее бледном лице.

— Что? — переспросила она.

— Ничего... Вот горемыка... Умер и потерял такую жену, — вздохнул Маквей. — Постой, я посажу тебя на ящик.

— Собаки не вытянут такой груз, — возразила она. — Я помогала им...

— Не вытянут они — вытяну я, — негромко рассмеялся он, проворно приподняв ее и усадив на сани.

Маквей снял свой рюкзак и пристроил его у женщины за спиной, после чего протянул ей револьвер. Она с тревогой взглянула на оружие, но положила его себе на колени.

— Если я не выполню обещания, можешь меня застрелить, — пошутил Маквей, пытаясь скрыть радость от ее присутствия, но голос его дрожал. Вдруг он умолк, прислушиваясь. — Что это было?

— Я ничего не слышала, — откликнулась женщина. Потемневшие глаза так и сияли на ее мертвенно-бледном лице.

Повернувшись, Маквей окликнул собак, потом ухватил конец сыромятного ремня, за который женщина тянула сани, помогая собакам, и пустился в путь через Пустошь.

Близость мертвеца обыкновенно угнетала его, но не в этот раз. Усталость отступила, и, несмотря на зловещий груз, который ему пришлось тащить, Маквей был преисполнен воодушевления. И все благодаря женщине. Сержант то и дело поворачивал голову, чтобы взглянуть на нее. Он ощущал ее присутствие за спиной, и ее тихий голос, когда она обращалась к собакам, звучал для него музыкой. Устремляясь вперед, он даже порывался затянуть одну из тех диких песен, что помогали им с Пеллитером не лишиться остатков мужества в их уединенной хижине, но сдержался и вместо этого засвистел. Непонятно было, как удавалось женщине и собакам без него тянуть сани, которые, глубоко утопая в свежем снегу, теперь истощали уже его силы. Маквей то и дело останавливался, чтобы передохнуть, и в конце концов женщина спрыгнула с саней.

— Пойду пешком, — сказала она. — Груз чересчур тяжелый.

— Это все из-за снега. Выпал свежий снег, — откликнулся Маквей. — Что ж, пошли.

Он протянул руку, и женщина подала ему свою с тем же странным выражением на лице. Обернувшись, она бросила тревожный взгляд на ящик, и Маквей все понял. Чуть сильнее сжав ее пальцы, он притянул женщину к себе. Так, рука в руке, они продолжили путь через Пустошь. Маквей ничего не говорил, чувствуя, как по