Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

все-таки дух Мелиссы явился ему в самый черный, самый горький час?.. Чувствуя, как рыдание подступило к горлу, Жан сделал шаг вперед, потом еще один, и еще... У дверей хижины он снова остановился, гадая, уж не сошел ли с ума. Быть может, это духи леса, которых он чем-то прогневал, решили его наказать? Или все-таки...

И Жан сделал еще один шаг.

Великий Боже! Теперь он слышал это — мягкую, напевную мелодию старой индейской любовной песни, в которой звучали и древняя печаль, и трепещущая радость, и жизнь, и смерть, и любовь. С пронзительным криком Жан распахнул дверь и ворвался внутрь, вытянув перед собой руки. Свет на мгновение ослепил его, и он услышал только, как кто-то с таким же громким криком бросился к нему навстречу.

Мелисса!!!

Такая же ослепительно прекрасная, какой он ее помнил и какой сотни раз представлял, Мелисса обхватила Жана за шею обеими руками и, всхлипывая, снова и снова повторяла его имя. Как когда-то давно, она просила, умоляла Жана поцеловать ее скорее, и впервые в жизни он почувствовал, как тело охватывает неодолимая слабость, как подгибаются колени, а пол уходит из-под ног. Он был точно во сне, и в этом прекраснейшем из сновидений Жан увидел за спиной Мелиссы Эжена де Гравуа, который тоже шел к нему, готовясь заключить друга в объятия. Потом свет перед его глазами померк, но Жан по-прежнему слышал голос Мелиссы, чувствовал ее руки на своей шее и ощущал, как ее горячие, соленые губы, прижимаются к его щеке. Потом мрак сомкнулся плотнее, и Жан, поняв, что проваливается в него, успел прошептать, обращаясь к тем, кого больше не мог видеть:

— Казан умер сегодня днем.

Ему пришлось долго бороться, чтобы победить окружающую темноту и выбраться из нее назад к свету. Когда Жан сумел наконец открыть глаза, он сразу понял: это Мелисса сидит рядом с ним и это ее руки крепко обнимают его и прижимают к груди. Да, это была Мелисса. Он узнал ее разметавшиеся по плечам дивные волосы, которые ему когда-то так нравились. Узнал искрящиеся глаза, в которых светились нежность и любовь. Только теперь они казались ему еще красивее, чем раньше. Потом он услышал ее голос.

— Жан! Жан! Мы искали тебя так долго! — негромко воскликнула она. — С тех самых пор, как ты уехал с озера Бейн! Милый, милый Жан! Я так любила тебя, а ты чуть не разбил мне сердце. О Жан!.. — Она всхлипнула и погладила его по щеке. — Я знаю, почему ты тогда убежал. Я знаю, и... Я так сильно тебя люблю, что, наверное, просто умру, если ты опять исчезнешь.

— Ты знаешь?! — воскликнул Жан и, приподнявшись на топчане, на котором лежал, заключил между ладонями ее прекрасное лицо. Некоторое время он с ужасом вглядывался в глаза Мелиссы. — И ты все равно пришла ко мне?!

— Я люблю тебя, — просто сказала Мелисса и, придвинувшись к Жану, положила его голову себе на грудь. Ее пальцы погрузились в его длинные волосы, и он почувствовал ее губы на своих губах. — Я люблю тебя, Жан Торо!

А снаружи, на освещенном звездами снегу, лихо отплясывал Эжен де Гравуа, а Иовака смотрела на мужа и смеялась.

— Ну а что теперь ты скажешь о своем Эжене?! — в сотый раз выкрикнул маленький француз. — Что ты теперь думаешь о нем, моя красавица? — И — тоже в сотый раз — он обхватил руками голову жены и целовал до тех пор, пока она его не оттолкнула. — Разве неправильно я сделал, когда нарушил свою клятву Пресвятой Деве и рассказал Мелиссе, почему Жан Торо сошел с ума? Разве не так я должен был поступить? И разве Мелли не повела себя именно так, как я говорил этому дураку Жану? Разве она не возненавидела англичанина, когда все узнала, а? Да что с тобой, мой черноволосый ангел, ты говорить, что ли, разучилась?

И Эжен снова крепко обнял Иоваку и не отпускал, как она ни отбивалась. Вместо этого он развернул ее так, что звездный свет упал ей на лицо.

— Или ты думаешь, что Жан Торо по-прежнему считает, будто на нем лежит проклятие? — спросил он негромко. — Ха-ха, как бы не так! Мы с тобой исправили это, милая моя Иовака. Ты и твой муж, Эжен де Гравуа! Здесь у меня, вот в этом кармане, лежит письмо из Принс-Альберта, подписанное самим заместителем торгового уполномоченного компании, которому я рассказал историю Жана, когда выследил его в том грязном городишке. А в письме черным по белому сказано, дорогая мой Иовака, что та, первая женщина умерла раньше,чем мужчина, который был отцом Жана Торо, женился на другой женщине, которой суждено было стать матерью Жана. Теперь ты понимаешь, ma chérie, почему я не рассказал об этом письме Мелиссе? Да потому, что должен был доказать упрямому ослу Торо, что Мелли будет любить его, кем бы он ни был! Ну, что ты теперь думаешь об Эжене де Гравуа, дочь принцессы, внучка командира батальона и... и...

— ...И жена самого лучшего человека на свете! — негромко смеясь, закончила Иовака. — А теперь идем, мой глупенький Эжен! Не можем же мы вечно торчать здесь, в снегу. Я замерзла. Кроме того, неужели ты думаешь, что Жан не захочет увидеть и меня тоже?

— «Глупенький» — это надо же!.. — бормотал Эжен, пока они, держась за руки, шагали через залитую звездным светом поляну. — Моя любимая женщина назвала меня «глупеньким» — и это после всего, что я сделал! Mon Dieu! Хотел бы я знать, чтó должен совершить мужчина, чтобы собственная жена назвала его умным?!

[42] Опадной называют ловушку, в которой на угодившее в нее животное падает тяжелый груз, обычно бревно.

С любовью посвящаю эту книгу Карлотте, которая всегда со мной,и Виоле, олицетворяющей мою мечту о будущем

ГЛАВА I

Самая ужасная вещь на свете

На мысе Фуллертон, в Реджайне, в тысяче миль от цивилизации, сержант Уильям Маквей огрызком карандаша дописывал полугодовой рапорт комиссару Северо-западной королевской конной полиции.

Он писал:

Осмелюсь доложить, я потратил немало усилий для поимки убийцы Скотти Дина. Не теряю надежды разыскать его, но, полагаю, он ныне находится за пределами подконтрольной мне территории, где-то в районе поста Форт-Черчилл. Мы прочесали местность на три сотни миль к югу вдоль побережья Гудзонова залива вплоть до мыса Эскимо-Пойнт, а на север — до фьорда Вагнер. За последние