Читать книгу - "Приручить и укротить. Животные и человек после открытия Нового Света - Марси Нортон"

из низкого сословия к работе со скотом, развитию птицеводства и обыденным потреблением продуктов животного происхождения. Это также привело к прекращению традиции проведения общественных обрядов, призванных показать, что всему живому свойственно одновременно быть и едой, и едоком[1129]. Кроме того, к концу XVI века платить дань все чаще приходилось деньгами, а не продуктами, что увеличило давление на общины, заставляя их производить на продажу такие востребованные товары, как шерсть[1130]. Коренные жители и целые общины проявляли инициативу и обзаводились собственными стадами, но такие решения принимались ими в изменившемся до неузнаваемости мире.* * *

Хотя современная наука до сих пор не замечала, как коренное население Америки изменило животноводство и изменилось само под его воздействием, на это обращали внимание очевидцы. Поскольку в доступных источниках не раскрывается, что думали по поводу этих перемен туземцы, кажется невероятным, что можно найти хоть какие-то высказывания по поводу этих преобразований. Опрошенные учеными из Тлателолько знахари-науа настаивали на том, что ежедневное употребление в пищу мяса не сулит ничего хорошего. Эти знахари утверждали, что тому, кто страдает от «кровавого поноса», следует пить «хорошо прожаренный чили… вперемешку с какао», но «нельзя есть мясо коров и свиней, запеченное [или] приготовленное в масле», и даже мясо местных животных, если оно пожарено (поскольку это испанский метод приготовления пищи)[1131]. Из Relaciónes geográficas также следует, что туземцы не воспринимали повседневное употребление мяса как нечто полезное для здоровья и, возможно, даже считали такой обычай причиной высокой смертности в XVI  веке. Жители Тамасолы (штат Оахака) традиционно питались «тортильей, овощами, кактусами и их листьями, а теперь… там скорее едят мясо овец, коров, свиней и оленей, и говорят, что раньше здоровье у них было крепче, чем сейчас, поскольку они больше работали и не [имели такой] роскоши, как теперь»[1132].

Такая забота о физическом благополучии связана с более широкими социальными преобразованиями. Согласно некоторым ответам из Relaciónes geográficas, изменения рациона питания пошатнули общественный порядок. Респондент из Теотитлан-дель-Валье (штат Оахака) сообщил, что до испанского завоевания простые люди «не ели мяса (carne), а если убивали дичь, то продавали ее, чтобы заплатить дань, но после прихода испанцев они стали христианами и теперь едят говядину, баранину и убитую ими дичь»[1133]. Автор из Тепосколулы сравнивает, как простые люди питались до и после прихода испанских колонизаторов: «Обычно они ели тортилью, чили и бобы, а если убивали на охоте оленя, кролика или крысу, то питались ими, хотя чаще всего они отдавали [добычу] местному правителю, а тот в ответ давал им что-то другое либо же одаривал их какой-нибудь другой пищей или одеждой, ибо только правителю позволялось есть домашнюю птицу, перепелку, оленя» и другую дичь. В отличие от доколониальных порядков, «теперь» им разрешалось питаться «мясом скота и добытой на охоте дичью»[1134]. В Остуме (штат Герреро) «простым индейцам не позволялось есть мясо или птицу и пить вино, которые теперь они потребляют в огромных количествах»[1135]. Такие сообщения отражают, как в целом изменилось отношение к употреблению мяса в пищу. В постклассический период плотоядность была отличительной чертой знати. Иными словами, питаясь мясом, элиты ставили себя в один ряд с плотоядными tecuani (дословно «теми, кто ест людей») – и прежде всего с ягуарами и хищными птицами, – чем заявляли о своем превосходстве над простыми людьми, которые в основном ели растительную пищу. В колониальный период мясо животных уже стало частью рациона у всех слоев населения, включая рабов, поэтому плотоядность по большей части перестала служить символом высокого социального положения.

Переход мезоамериканцев к образу жизни, продиктованному традициями европейского животноводства, стал одним из самых значительных преобразований колониального правления. Ярким подтверждением тому послужил нативистский протест, направленный против насаждения христианства, а вместе с ним и животноводства[1136]. Хуан Тетон побудил к действию своих соплеменников, многие из которых испытывали недовольство по поводу социальных и экологических последствий вмешательства европейцев и их стад. Тетон провел бо́льшую часть жизни в районе Тепанеки к северо-западу от Мехико. Когда в 1558 году колониальные власти арестовали Тетона, эти края уже подверглись эпидемическим вспышкам и опустошающему действию процветающих овечьих отар[1137]. Для Тетона насаждение христианства, колониальное правление и процветание четвероногих незваных гостей было тесно взаимосвязано и служило причиной запустения региона.

Титон рассказал своим последователям, что вожди коренных народов, принявшие христианство, сами превратились в стадо животных: «Посмотрите на жителей Шаллатльауко, которые первыми приняли христианство: сыновья дона Алонсо превратились в его плащ и шляпу. Что же до тех, кто вел за собой народ, все они преобразились, все стали жвачными животными. Нет больше ни города, ни людей. А те, кто остался, просто [скитаются] по долине да по лесу, и повсюду там одни только коровы». Тетон убеждал своих приверженцев в том, что жители Мезоамерики смогут сопротивляться подобным переменам, только если отрекутся от христианства и прекратят употреблять мясо скота в пищу или носить сшитую из него одежду. Он напрямую говорил о том, что механизмы превращения людей в овец, свиней, крупный рогатый скот и домашнюю птицу связаны с рационом питания и высоким уровнем потребления, а также с крещением и христианской верой:

«Те, кто был крещен и уверовал в христианского Бога, подвергнутся превращению. Те, кто ест говядину, превратятся в коров. Те, кто ест свинину, превратятся в свиней. Те, кто ест баранину, превратятся в овец, и то же самое произойдет с теми, кто одевается в одежду из шерсти. Те, кто питается кастильскими курицами, превратятся в них же. Каждый, кто ест все то, чем питаются те, кто живет рядом с нами [т. е. испанцы], подвергнется превращениям, будет уничтожен, никого больше не останется, их жизни [придет] конец, и дни их сочтены»[1138].

Обращение Тетона звучало убедительно. Под влиянием этого человека некоторые коренные правители отказались от употребления в пищу мяса животных европейского происхождения, пообещали, что будут защищать традиции разведения индеек, и приняли участие в церемонии, где омывали себе головы, отменяя этим действие обряда крещения. Другие воспротивились Тетону и выдали его католическому духовенству, после чего и он, и его сообщники были арестованы. Тетон пользовался такой славой у коренного населения, что ремесленник из Мехико Хуан Баутиста написал о нем и его аресте в своей хронике на науатле, вопреки тому, что сам он был христианином и не одобрял ни убеждений, ни действий Тетона.

Рассказ Баутисты представляет собой пусть и отрывочное, но бесценное свидетельство того, как некоторые коренные жители восприняли европейский скот и новые модели взаимодействия. Реакция Тетона на тесное переплетение невообразимого множества человеческих смертей с ужасающей