Читать книгу - "Приручить и укротить. Животные и человек после открытия Нового Света - Марси Нортон"

судебном разбирательстве, на этот раз направленном против одного из свидетелей в деле Кристобаля и Каталины. Диего Диаса, викария и по совместительству переводчика, обвиняли в фальсификации улик с целью еще больше очернить Кристобаля, неприятности которого были связаны в том числе и с насмехательством над христианским вероучением во время мессы. По показаниям свидетеля, Диас не только попытался установить поддельного идола в доме Кристобаля, но и нанял человека, чтобы тот сходил на «tianguis (рынок) <…> и купил там перепелок <…> дабы положить их перед оным идолом, еще сильнее омрачив положение Кристобаля и усугубив его вину»[964]. Возможно, Каталина и Кристобаль подменяли перепелок курицами, потому что убийство перепелки воспринималось властями как идолопоклонство, а разведение куриц не только допускалось, но и приветствовалось[965].

Описания ритуалов, очень похожих на те, которые совершали Кристобаль и Каталина, встречаются и у стремившихся изжить идолопоклонство монахов, и у современных этнографов[966]. Педро Понсе де Леон, священник, бегло говоривший на науатле, писал, что коренное население Сумпауакана совершало подобные «жертвоприношения» у себя дома в конце XVI – начале XVII века[967]. Жители поселка «обезглавливали gallinas перед огнем, то есть перед богом Шиутекутли». Они совершали подношения домашней птицей, пульке, шоколадом, табаком и цветами в честь рождения детей, сбора урожая и постройки нового дома, а также в надежде на излечение от болезней. Понсе объясняет, что во всех этих случаях нужно было обезглавить курицу и поднести ее Шиутекутли, божеству солнца и огня. Некоторые из подношений совершались тайно, чтобы скрыть эти обряды от детей, поскольку они с большей вероятностью, чем взрослые, рассказали бы об этом церковным властям, как это однажды произошло в начале XVI века, спровоцировав судебный процесс над несколькими старожилами. При этом деревенские жители приносили пожертвования и в церковь[968], показывая тем самым, что они соединили элементы прежних ритуалов с христианскими обрядами.

Повсеместное распространение «жертвоприношений» домашней птицы в колониальной Мексике вызывало серьезное беспокойство и у Диего Вилльявисенсио, приходского священника города Кечула в провинции Тепеака. В 1692 году он писал, что куриц и индеек приносили в жертву по множеству разных причин: чтобы увеличить поголовье скота и избавить его от болезней, чтобы засеять поля, чтобы посадить агаву, чтобы собрать первый урожай, чтобы приготовить пульке, чтобы начать строительство дома, чтобы вызвать дождь, чтобы сохранить здоровье, чтобы почтить память предков или отпраздновать рождение ребенка, а еще чтобы преуспеть «в делах или на суде»[969]. Кто-то из исповедовавшихся рассказал отцу Диего об одном случае, когда «более 30 местных идолопоклонников созвали служителей культа или жрецов» и отправились в «те горы и чащи лесные, прихватив с собой птицу из земель кастильских», дабы совершить там «жертвоприношения, коими они почитают своих идолов». Священник объяснял, что они обезглавливали птиц «перед своими идолами», а потом ели «этих птиц у себя дома». Они покидали место подношений в разное время, «дабы никто в деревне ничего не заметил». Другие жертвоприношения совершались дома. Вилльявисенсио рассказывал, что в случае болезни жрец «отрывал голову жертвенной птице», а затем наносил ее кровь на идолов и на вырезанные из бумаги фигуры – «заготовки из коричневой бумаги в форме ладони с пальцами или ветвями, и многие из оных напоминали дьявола».

Эмоциональная составляющая во взаимоотношениях между человеком и животными, которым предстояло стать пищей, по всей видимости, сохранялась и в колониальный период. Наставляя священников в том, как надо принимать исповедь у христиан науа, Хуан Баутиста писал о сохранении различных «суеверий», связанных с домашней птицей[970], которые он считал странными и чуждыми животноводческим традициям Европы. Он отмечал, например, что те, кто занимается разведением домашней птицы, заставляют своих «сыновей и дочерей… полоскать края накинутых на них плащей, а потом поить этой водой домашних петухов и куриц, дабы они не умерли». Он также сообщал, что кормлением птицы занимались дети: «Они приказывают мальчикам и девочкам кормить петухов и куриц с рук, дабы они не умерли». Хотя Баутиста не оценивал подобную практику как идолопоклонство, он явно считал ее достойной порицания. Представление о том, что дети, а следовательно, их кожа и одежда неким образом связаны с домашней птицей, означало, что и те и другие считались нежными созданиями, нуждающимися в заботе и внимании. Такое ласковое отношение к птицам, которые в конечном итоге должны были стать пищей, прослеживается и во Флорентийском кодексе: там глава о растении, помогавшем индейкам набрать вес, сопровождалась рисунком, где женщина ласково гладит свою птицу.

Илл. 8.2. Женщина гладит индейку. Флорентийский кодекс. Ок. 1575–1577. Библиотека Медичи Лауренциана

Вероятно, собак и перепелок приносили в жертву реже, поскольку это могло вызвать излишние подозрения. Диего Муньос-Камарго, метис по происхождению и летописец Тлашкалы, вспоминал, что в 1550-е годы «произошла бойня великого множества собак, коих принесли в жертву, вырвав им сердце с левой стороны, как во время жертвоприношения». При этом он отмечал, что власти «повелели им остановиться и потому положили конец этому заблуждению». Вопреки заверениям Камарго, жертвоприношения собак происходили и дальше. Дуран утверждал, что видел «более четырех сотен больших и малых собак, запертых в клетках; некоторых из них уже продали, а других все еще предлагали на продажу». Когда он спросил, для чего их покупают, то услышал в ответ: «Для праздников, свадеб и крестин»[971]. В 1650-е годы Гонсало де Бальсалобре вел расследование ряда случаев идолопоклонства в общинах сапотеков в Оахаке. Он выяснил, что, помимо убийства «куриц и домашней птицы сих земель [индеек]», местные жители продолжали «совершать ужасающее идолопоклонство и приносили мелких собак в жертву дьяволу». Он обнаружил, например, что на вершине одной из гор в окрестностях Сан-Хуана «индейцы этого города жгут свечи и копал, обезглавливают собак, куриц и домашнюю птицу сих земель, тем самым совершая подношение своим божествам из языческих времен». По случаю смерти возлюбленного или возлюбленной собак и индеек преподносили «божеству преисподней», и, «поскольку эти [индейки] крупны, их, по обыкновению, забира[ли] с собой в дом умершего, чтобы там приготовить и накормить скорбящих, которые до этого держа[ли] пост»[972]. В 1671 году, когда Матео Перес стал gobernador (правителем) оахакского города Атитлан, он продолжал совершать ритуальные убийства «мелких собак», «кур» и других животных на вершине близлежащей горы. Он объяснил представителям инквизиции, расследовавшим его действия, что совершал эти подношения, поскольку его предки были «родом с той горы». А после добавил: «Мы делаем то, что делали наши деды и отцы, что делали наши предки, и нам нельзя терять этого обычая»[973].

Разведение домашней птицы способствовало сохранению и преображению мезоамериканских ритуалов и верований. Поразительная преемственность с доиспанским периодом выразилась в непреходящем значении жертвоприношения