Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

народ, что он ничего не хочет разрушать, но все усовершенствовать; что если он преследует фанатизм, то потому, что хочет свободы религиозных мнений. Было бы также полезно, чтобы Конвент ускорил суд над королем, ибо нужно отнять всякую надежду у роялистов и у фанатиков.

Нужно, — говорят несколько депутатов, — отправить новых комиссаров навстречу скопищам; но Робеспьер противится этому, потому что ему кажется бесполезным подвергать членов Конвента опасности в бурных движениях заблудшего народа. По его мнению, есть меры более общие и более действенные. Недостаточно, чтобы Собрание отомстило достойным его образом за национальное достоинство, униженное в лице его комиссаров; нужно в то же время, чтобы оно доказало, что им руководит любовь к свободе и к самому народу, нужно, чтобы оно посрамило всех сторонников роялизма и аристократии.

Я требую, — восклицает он, — чтобы завтра тиран французов, глава всех заговорщиков, был осужден на кару за свои злодеяния; чтобы послезавтра, примиряя права собственности с жизнью людей, вы высказались о продовольствии. Тогда все враги свободы падут к вашим ногам, и вы вернете в лоно этого Собрания беспристрастие и согласие[35].

Гора рукоплещет Робеспьеру; она также рукоплещет Лакруа, когда тот предлагает, чтобы военный министр был обязан под свою ответственность направить на Шартр силы, достаточные, чтобы усмирить мятежников.

Некоторые якобинцы, вероятно, были столь рьяными сторонниками военной экспедиции против скопищ лишь потому, что видели в ней случай избавиться от федератов, которых несколькими днями ранее Конвент формальным декретом приказал удерживать в Париже [36].

Жирондисты угадывают тайную мысль своих противников. Поэтому Лоз-Дюперре, земляк и друг Барбару, требует, чтобы в столице были удержаны войска, необходимые для защиты Конвента от провокаторов, которые его окружают и каждый день призывают восстание против него. В департаменте Эр-и-Луар, — говорит он, — исполняют лишь принципы, которые проповедуют в Париже.

Дюперре прерывают на каждой фразе криками слева и рукоплесканиями справа. Волнение достигает предела; Барер, председательствующий, ухитряется поставить на голосование предложение Лакруа; оно принимается, но прения тем не менее продолжаются. Бюзо требует, чтобы Конвент принял общие меры, дабы пресечь распространяющиеся мятежи; по его мнению, исполнительный совет должен быть обязан немедленно заявить, отвечает ли он за общественное спокойствие или ему нужно, чтобы Конвент предоставил ему средства его поддерживать.

Гора, видя, что возвращается вечный вопрос о департаментской гвардии, мешает оратору продолжать. Поскольку трибуна не свободна, — восклицает Бюзо, — я удаляюсь. Марат взлетает, чтобы занять его место. Его появление встречают криками: Долой! Долой! — из рядов правой.

Пока среди вас будут подобные люди, — говорит Керсен, — не удивляйтесь, что народ выказывает вам неуважение! — Председатель, лишите Марата слова! — восклицает множество депутатов. Барер вынужден повиноваться обращенным к нему требованиям. Он приказывает другу народа покинуть трибуну и просит Бюзо завершить изложение своего мнения.

Жирондистский оратор вновь берет слово под рукоплескания большинства Собрания и, возвращаясь к вопросу о продовольствии, восстает против необдуманного заявления, сделанного на предыдущем заседании Файо, который утверждал, что представители должны быть снабженцами народа, что они должны взламывать двери, чтобы доставить ему продовольствие. Как, — восклицает он, — народ не будет сбит с толку ложными принципами, когда они высказываются в самом этом собрании? От этих подстрекательств, а не от короля и его суда, проистекают беспорядки. Истинная, единственная причина мятежей, опустошающих Республику, — это анархия, поддерживаемая ложными друзьями народа; эта анархия пожрет Республику, если Конвент не сумеет положить ей предел законами, уважаемыми и строго исполняемыми[37].

[35]: «Журналь де Деба э Декре», стр. 191, № 72. «Монитёр», № 337.

[36]: См. выше, в начале § V этой книги.

[37]: Вся эта часть заседания 30 ноября опущена в «Монитёре». Мы следуем отчету «Журналь де Деба э Декре», № 73, стр. 404 и след.

Как только Бюзо спускается с трибуны, Марат претендует на право говорить в свою очередь.

Нам беспрестанно повторяют, — восклицает он среди сильнейшего ропота, — что конституционные власти не уважаются. Уважение заслуживается, но не предписывается!.. — Правая вскакивает. — Не тем, что выставляют пушки и штыки перед несчастными, просящими хлеба, вы внушите доверие и вернете спокойствие. Это средство тиранов... — Огромное большинство Собрания протестует, Марат продолжает в том же тоне: Кровь пролилась в Луаре. Почему? Потому что распоряжение общественной силой доверили самим скупщикам...

— Пусть Марат докажет свои утверждения!

— Доказывал ли когда-нибудь Марат что-либо? Клевета — его стихия!

— Без сомнения, — продолжает оратор, не удостаивая ответом прерывающих, — нужно применить всю строгость закона против агитаторов...

Собрание, весьма удивленное этой уступкой друга народа, целиком рукоплещет.

...Но я требую, чтобы вооруженная сила, когда вы будете вынуждены ее применить, была поставлена под начало начальника, чей патриотизм вам известен...

— Марата? — иронически кричат ему.

— Вы хотите, чтобы я указал, кого? Такого человека, как Сантерр, которого никто не может отвергнуть.

— Замечу, — говорит один из членов, — что Марат обличал Сантерра как предателя.

Жирондист Дюко, верный привычкам недисциплинированности своей партии, в свою очередь восстает против суровых мер, которые отстаивал Бюзо и порицал Марат. Он требует, чтобы комитету земледелия было поручено представить на следующий день Собранию ясную и точную инструкцию о продовольствии. Она будет лучше штыков и произведет больше действия[38].

Ропот и рукоплескания скрещиваются. Лежандр восклицает: Как вы хотите восстановить порядок в Республике, если у вас нет мудрости установить его здесь? Лакруа призывает строгость Конвента на трех комиссаров, которые предпочли жизнь неукоснительному исполнению своего долга. Им протягивали топор, — говорит Манюэль, — топор или перо: они должны были взять топор и отрубить себе руку!

Бирото, один из обвиняемых комиссаров, живо просит слова. Для защиты