Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

сообщить Конвенту, что в лесу Монмирай, на границе департамента Сарты, образовались грозные скопища; что в своем стремительном беге они наводняют деревни и даже города, опрокидывая частичное сопротивление, захватывая рынки, произвольно таксируя хлеб.

Волнение, вызванное этими известиями, огромно. Шассль доводит его до предела, обвиняя сторонников старого режима в том, что они являются зачинщиками восстания. Фермеры, связанные с бывшими дворянами и бывшими священниками, — говорит он, — обмолачивают зерно лишь в самой крайности; эти волнения знаменуют последнее усилие врагов Республики. Другие депутаты отвечают Шасслю, что беспорядки вызваны скорее подстрекательством комиссаров, посланных Парижской коммуной; Барер, всегда готовый облечь в статьи закона то, чего хочет большинство, требует, чтобы исполнительная власть была обязана немедленно отозвать всех комиссаров, посланных в департаменты, и чтобы Конвент делегировал девять своих членов отправиться в Луар-и-Шер, Сарту и Эр-и-Луар для восстановления свободного обращения зерна и выяснения причин и виновников беспорядков, происшедших в этих департаментах.

Большинство хотело бы немедленно проголосовать за предложения Барера. Гора противится, требуя предварительного вопроса. Я не удивлен, — восклицает жирондист Лидон, — что хотят задушить это обсуждение; но я, только что вернувшийся из командировки, могу вас заверить, что беспорядки отчасти вызваны комиссарами исполнительной власти и Парижской коммуны. У меня в руках письменные доказательства всех злоупотреблений, совершенных этими комиссарами. Они советовали администраторам завладеть национальными имуществами для собственного пользования; муниципальным чиновникам — брать из общественной кассы суммы, которые могли им понадобиться для уплаты долгов. Один из них, Моморо, издал прокламацию, целью которой был явно аграрный закон.

— На голосование! На голосование! Отзыв комиссаров!

— Я допускаю, — говорит Сержан, — возможность фактов, о которых вам доносят; я даже считаю их правдивыми. Но, отдавая приказы министрам, вы снимаете с них ответственность, которая на них лежит.

Первая часть предложения Барера принимается. Вносят поправку, требующую, чтобы Парижская коммуна была обязана отчитаться о поведении своих комиссаров в департаментах.

Есть комиссары, которые спасли отечество, — восклицает Приёр (из Марны).

— Тем лучше! — отвечают ему; — им воздадут должное.

— Они сбили с толку общественное мнение, они проповедовали убийство, — кричат справа.

Гора энергично требует перехода к порядку дня по поправке. После двух сомнительных голосований, вызывающих долгое волнение, поправка отклоняется, и декрет, предложенный Барером, принимается целиком и без изменений[30].

[30]: «Журналь де Деба э Декре», стр. 413, № 68.

На следующий день министр внутренних дел подтверждал тревожные известия, уже полученные Конвентом из Орлеана, Блуа, Шартра, Сен-Кале и Ла-Ферте-Бернара. Вследствие волнения, царящего в значительной части Франции, — добавлял он, — никто более не осмеливается заниматься торговлей или перевозкой зерна из страха прослыть скупщиком. Единственное средство против такого положения дел — объявить, что все те, кто нанесет малейший ущерб свободе торговли и обращения, будут считаться нарушителями общественного спокойствия и преследоваться в качестве таковых, под страхом для муниципалитетов отвечать за последствия своей небрежности.

Как видно, в своем министерском письме, равно как и в своей гражданской петиции, Ролан приходил ровно к тому же, что и Ферран, и требовал, чтобы проект, представленный этим представителем, был обращен в закон. Он пользовался случаем, чтобы весьма резко пожаловаться на управление генерального совета Коммуны в деле продовольствия. Этот совет, — писал он, — заставляет продавать муку по цене, значительно более низкой, чем закупочная; из слабости и любви к популярности он теряет ежедневно 12 000 ливров. Все снабжение окрестностей производится в данный момент в столице, откуда беспрестанно вывозят зерно, вместо того чтобы ввозить его. В генеральном совете идет речь о том, чтобы установить цену на дрова; одно лишь объявление об этом установлении уже наводит ужас на этот род торговли и заставляет исчезать запасы. Все эти операции дурны, потому что льстят, чтобы обманывать, потому что под видом преходящего блага готовят ужасные беды. Фермеры, пахари не осмеливаются более появляться на рынках, отправлять в путь или выставлять на продажу мешок хлеба. Среди изобилия мы готовы погибнуть от нищеты. Вот плоды беспокойства, волнения, вечных декламаций, которыми возбуждают умы, сеют угрозу и страх. Плуты суетятся, глупцы ужасаются. Меня осаждают жалобами, упреками, постановлениями Коммуны, которая к тому же никогда не отвечает на официальные письма, которые я ей направляю, на вопросы, которые я ей задаю. Секции получают от нее импульс и распространяют его последствия. Если не будет положен предел этому волнению секций, этой перманентности, которая ныне есть лишь перманентность беспорядков и дезорганизации; если эта Коммуна, очаг всех интриг, продолжит существовать, Париж и сам Конвент погибли!

Неустрашимый Ланжюине обращает в предложение последние соображения, высказанные в письме Ролана, и требует: 1° чтобы Парижская коммуна была обязана прекратить потерю 12 000 ливров, которую она несет на перепродаваемой ею муке, поскольку эта потеря в конечном счете должна лечь либо на потребителей, либо на казну Республики; 2° чтобы была отменена перманентность секций; 3° чтобы было немедленно произведено переизбрание Комитета общей безопасности, внутренние раздоры которого могут стать гибельными для общественного спокойствия. Но Конвент не чувствует в себе мужества последовать советам депутата от Иль-и-Вилена; он довольствуется передачей всех вопросов, поднятых министром внутренних дел, в свои комитеты земледелия и общей безопасности[31].

VII

Прения о свободе торговли зерном, столь часто прерываемые, столь часто возобновляемые, все еще стояли в повестке дня. 29 ноября депутация, состоящая из комиссаров парижских секций и членов совета Коммуны, просит разрешения явиться к решетке. Речь идет, согласно письму, адресованному председателю, о предмете величайшей важности, поскольку дело касается продовольствия. Ревбелль соглашается на то, чтобы эту петицию зачитал один из секретарей Собрания, ибо она может послужить прелюдией к прениям, которые откроются по мерам, предложенным министром внутренних дел, но он возражает против допуска депутации. Опасно, — добавляет он, — давать в подобном деле какой-либо коммуне своего рода инициативу, и весьма странно, что в Конвенте ничего нельзя обсуждать, не подвергаясь тому или иному влиянию. Послушаем же эту петицию, которая так хорошо совпадает с восстанием в Блуа! [32]

[31]: См. отчет