Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

уважения к законам. Вместо этого доклада комитет сделал вам доклад о событиях 2 сентября, которого у него не просили. Теперь военный комитет представляет вам доклад и проект декрета, которые у него не требовали. Нас хотят встревожить, чтобы добиться отправки всех войск, находящихся в Париже, и пренебрегают приведением в движение всех тех, что находятся в распоряжении в департаментах, окружающих столицу. Заведомо есть войска в Суассоне, Мо, Крепи, Виллер-Котре, Ла-Фере, Нуайоне, Фонтенбло, Версале, которые ждут лишь сигнала к отправке. Вот факты; я делаю из них вывод, что нет столь неотложной нужды выводить из Парижа находящихся там добровольцев и что, по крайней мере, нам должны дать время рассмотреть вопрос с мудростью и зрелостью, которых требует его важность. Другая сторона вопроса — положение столицы. Разве мы не находимся в чрезвычайных обстоятельствах? Роялизм поднимает голову, толпа аристократов, неприсягнувших священников, вернувшихся эмигрантов стекается в Париж. Знает ли кто, из каких элементов состоит генеральный совет Коммуны? Приходится вновь вернуться к этому предмету, ибо это камень преткновения. Да, если бы Национальный конвент, сразу после упразднения королевской власти, изгнал этот генеральный совет, он заслужил бы благодарность отечества. Родившийся под грохот пушек и звон набата, этот совет должен был исчезнуть, как только революция свершилась. Напротив, проявили слабость, выказали к нему снисходительность, и вскоре увидели, как он стремится унизить национальное представительство! Увидели, как он дерзко попирает приказы Собрания. Нельзя допустить, чтобы те же интриганы могли вновь попытаться осуществить систему террора, которая принесла им первый успех. Нельзя допустить, чтобы они могли питать надежду предпринять ее во второй раз. Исходя из этого, хорошо ли, чтобы в Париже была внушительная общественная сила? Да, без всякого сомнения. Так потребуйте же отчета о состоянии Парижа. Все остальные вопросы могут обсуждаться и решаться лишь тогда, когда вы будете полностью осведомлены об этом пункте. Проект вашего военного комитета преждевременен, проект департаментской силы также. Если бы, однако, пришлось немедленно обсуждать вопрос, представленный вам в данный момент, я сказал бы, что вы можете отправить организованные батальоны, но не федератов-добровольцев, пришедших, чтобы остаться в Париже. По какому праву вы хотите принудить этих граждан организовываться в батальоны и идти к границам, когда их департаменты уже выставили свой контингент? Конвент может принять первую статью, но должен отложить остальное до тех пор, пока не обсудит проект декрета о департаментской вооруженной силе.

Речь Барера на этот раз вызывает ярость монтаньяров. Крайняя левая спрашивает, имеет ли Барбару или любой другой депутат право вызывать в Париж вооруженную силу до того, как Конвент распорядился о ее формировании. Жан Бон Сент-Андре, Лежандр, Бурботт настойчиво требуют немедленного принятия всего декрета.

Петион хочет проповедовать согласие и свободу мнений. Он сам призывает своих коллег предать забвению воспоминания о сентябре, но его едва слушают. Лишь ценой величайших усилий председатель может добиться мгновения тишины, чтобы поставить на голосование первую статью декрета. Как предлагает Руйе, она отклоняется переходом к порядку дня, мотивированным тем, что существует декрет, передающий все батальоны национальных добровольцев в распоряжение военного министра. Затем, несмотря на яростные крики Горы, предварительный вопрос принимается по всем остальным статьям.

Несколько дней спустя, 16 ноября, Конвент подтверждает это решение другим, еще более формальным. Узнав, что генерал Беррюйе, командующий парижской дивизией, разослал приказы об отправке добровольцам из Лота, он постановляет [23]: что все добровольцы, пришедшие на помощь Парижу, останутся временно в том положении, в котором находятся.

[23]: «Журналь де Деба э Декре», стр. 262.

Жирондисты еще сохраняли большинство. Они только что свели на нет доклад Базира, отклонили предварительным вопросом предложение, чьим услужливым глашатаем согласился стать Летурнёр; что же они сделали, чтобы воспользоваться этой двойной победой? Ничего, решительно ничего.

V

Анархия была не единственным внутренним врагом, с которым Конвенту приходилось бороться; ему нужно было еще бороться с голодом: урожай 1792 года был неплох, но страх перед грабежом, небезопасность дорог, домашние обыски заставили попрятать хлеб. Уже с начала сентября свободное обращение зерновых стало поводом для беспорядков в нескольких местностях Востока, особенно в тех, где по необходимости должны были запасаться продовольствием армии, отстаивавшие территорию пядь за пядью. Необходимость обеспечить военное продовольствие заставила исполнительный совет принять чрезвычайные меры, которые, будучи продолжены за пределами того срока, когда они были необходимы, внесли большое расстройство в продажу и покупку зерна.

Министры и подавляющее большинство представителей народа были весьма благосклонны к полной свободе торговли. Они справедливо видели в ней единственное лекарство от дороговизны хлеба. Несмотря на предрассудки толпы, они удерживали свое мнение с большой твердостью.

Однако бунты, вспыхнувшие в начале осени, все множились. 30 октября Фабр (из Эро) от имени комитетов земледелия и торговли предупредил Конвент, что обращение хлеба испытывает величайшие препятствия в департаментах Сена-и-Уаза, Эны и Соммы; согласно докладу, эти беспорядки были вызваны подстрекательством слишком знаменитых комиссаров исполнительной власти. Фабр также объявил, что оба комитета, от имени которых он говорит, готовят законопроект, предназначенный, если возможно, примирить интересы земледельца с интересами потребителя, надзирать за торговлей, не стесняя ее, поддерживать постоянное изобилие в обширной республике и обеспечивать его обращение в самых бесплодных ее частях[24].

Собрание, в ожидании, пока ему принесут этот философский камень, спешит отправить комиссаров в департаменты, где ему были донесены народные волнения. Уже, как мы видели [25], оно послало в Лион трех своих членов, которые истощали силы в бессильных попытках облегчить страдания 30 000 рабочих без работы. На заседании 3 ноября чрезвычайные депутаты этого города являются с просьбой о помощи для предотвращения новых несчастий. В то же мгновение Фабр объявляет о внесении доклада, обещанного комитетами земледелия и торговли. Требуют его немедленного чтения. Описав положение Франции с точки зрения продовольствия, положение ненормальное и полное опасностей, докладчик заключает следующими словами: Собственность, без сомнения, есть священное право, но общество может регулировать ее осуществление... Каждый гражданин должен принести в жертву общему интересу небольшую часть своей собственности, чтобы спокойно пользоваться остальным. Спокойствие Республики зависит от изобилия или скудости продовольствия... Частная свобода должна уступить общему интересу: следовательно, в момент нехватки тот, у кого есть хлеб для продажи и кто отказывался бы его продавать, может быть к этому принужден; нужно, чтобы его