Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

его докладом в несколько строк: Вы передали нам, — говорилось там, — несколько весьма важных депеш генералов Кюстина и Бирона... Они нуждаются в подкреплениях... Поскольку в Париже находятся национальные гвардейцы, назначение которых

неизвестно, следует, чтобы не оставлять их рвение в бездействии, отправить их к границам... Эти храбрецы не будут колебаться между прелестями Капуи и славой, которая их ожидает. К тому же жалованье этих добровольцев в Париже является бременем тем более обременительным для Республики, что служба, которую они там несут, почти ничтожна... В соответствии с этим докладчик предлагает декрет из трех статей, первая из которых передает национальных гвардейцев, предназначенных для службы в лагерях Парижа и Суассона, в распоряжение военного министра для использования в армиях, находящихся перед лицом неприятеля. Вторая предписывает, чтобы в течение пятнадцати дней национальные гвардейцы и федераты департаментов, расквартированные в Париже и окрестностях, но еще не сведенные в полки, были организованы в батальоны. Согласно последней статье, те из этих национальных гвардейцев или федератов, кто отказался бы от этой новой организации, лишались бы жалованья и переставали бы быть расквартированными в столице [20].

Жирондистов не предупредили о представлении доклада. Но едва Летурнёр закончил чтение, как Бюзо восклицает: Я не знаю, по какой странной фатальности вопрос, стоящий в повестке дня уже два месяца, был бы решен обходным декретом, который по меньшей мере заслуживает обсуждения. Таким образом хотят вырвать у вас тайком решение деликатного вопроса, в тот самый момент, когда вам нарочно говорят, что решать его опасно. Федераты представили вам петицию, которая была передана на рассмотрение

[19]: Если читатель хочет составить себе представление о средствах, которые якобинские вожаки применяли, чтобы получить в каком-либо комитете случайное большинство, предназначенное провести то или иное дело, нужно прочесть весьма любопытную дискуссию, состоявшуюся 7 декабря по поводу доноса, сделанного Шабо против махинаций, приписываемых им Ролану и его жене, агентом которых в Англии якобы был некий Вьяр, жалкий интриган без всякого веса. («Монитёр», № 345.) Невозможно вообразить ту ложь, уловки, недомолвки, которые Шабо, Тальен, Рюамп нагромоздили за час, прежде чем признать, что они созвали лишь половину членов Комитета общей безопасности, чтобы удобнее комбинировать махинации, которые они замышляли против жирондистского министра.

[20]: «Монитёр», № 347. «Журналь де Деба э Декре», № 52.

комитета[21]. Нашли более удобным ответить на нее декретом, который является лишь воспроизведением письма военного министра и переводом петиции так называемых комиссаров парижских секций. Декрет, предложенный военным комитетом, устанавливает две категории среди федератов, находящихся в Париже. Он прав. Есть вооруженные батальоны, которые были предназначены для лагерей Парижа, Мо и Суассона; эти были сформированы, чтобы идти к границам, они в силу прежних законов находятся в распоряжении министра. Но есть другие федераты, которые покинули свои дома исключительно для защиты Парижа. Я назову вам добровольцев из Эра, которые пришли по призыву комиссаров, посланных Законодательным собранием, наших коллег Альбитта и Лекуэнтра. Им сказали, когда они отправлялись, что речь идет лишь о внезапном ударе для спасения Парижа, что это дело шести недель. В этой уверенности эти добровольцы временно покинули своих жен, детей, свои занятия; вы не можете заставить их неожиданно идти к границам. То, что я говорю о федератах из Эра, я говорю и о федератах из Марселя; ни те, ни другие не вербовались, они должны быть в Париже столь же свободны, как другие граждане, их нельзя принудить уехать. Вместо того чтобы принимать этот вероломный и лживый декрет, осмельтесь сказать им прямо: „Мы вас отсылаем, потому что секции Парижа не хотят вас!“ Прибегая к подобной уловке, военный министр совершает трусость. Разве в тот момент, когда вы собираетесь судить Людовика XVI, вы должны ослаблять вооруженную силу, находящуюся в Париже? Вы все время говорите о народе; но о каком народе вы говорите? Не об одной ли части Республики, которой вы угодливо даете титул суверена? Я этого не знаю, но есть народ, рассеянный по всей поверхности Франции; вот мой народ, вот мой суверен, я никогда не признаю иного, я хочу повиноваться только ему. Отвергнем этот декрет, который является оскорблением для людей, пришедших за двести лье, чтобы окружить вас своим доверием и своими руками, и прямо приступим к слишком долго откладывавшемуся вопросу о департаментской силе.

Речь Бюзо часто прерывалась ропотом Горы и рукоплесканиями большинства; его красноречивое заключение вызывает живой энтузиазм в большей части Собрания.

[21]: По странному стечению обстоятельств, показывающему, как мало последовательности и метода было в мерах, которые жирондисты, тогда хозяева положения, проводили через большинство, петиция федератов, бывшая боевым оружием, которым Бюзо и его друзья хотели воспользоваться, чтобы в свое время вновь поднять вопрос о департаментской гвардии, была передана не в военный комитет, а в комитет народного просвещения. Каким образом этот комитет, по видимости столь чуждый подобному вопросу, мог им заняться? Дело в том, что в этом адресе петиционеры предложили федерацию всех граждан-солдат, находящихся в настоящее время в Париже, с национальной гвардией этого города, труды которой они просили разделить. Но федерация была праздником, а праздники относились к компетенции комитета народного просвещения. Вот по какой цепи рассуждений эта столь важная петиция затерялась в этом комитете, который, естественно, не спешил делать доклад и позволил опередить себя военному комитету, которому было передано письмо министра.

IV

Лакруа оспаривал у Барера честь руководить при голосовании массой робких конвентовцев; он в больших масштабах практиковал ту игру в качели, которая быстро сокрушает и ломает все искренние убеждения и на время дает перевес хитрым умам и ловким интриганам. Он просит слова как председатель военного комитета и на этот раз обращается против жирондистов, с которыми шел в нескольких недавних обстоятельствах; он рассказывает о фактах с виду самым простодушным образом. Военный министр пришел к нам; он сообщил нам о необходимости отправить двенадцать-пятнадцать тысяч человек в армию Кюстина, чтобы не дать ей быть отрезанной. Мы не хотели делать вам это заявление публично; но поскольку нас обвиняют в том, что мы уступили требованиям секций, нам приходится его сделать. Чтобы отразить опасности, грозящие Кюстину, нам показалось, что самое быстрое и верное средство — сформировать в батальоны добровольцев, прибывших в Париж, и отправить их ему; те,