Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

что другие департаменты никогда не допустят нарушения равенства прав между частями империи; я предупреждаю его, что если он последует советам своих вероломных льстецов, если он осмелится сделать шаг к господству, он лишь возбудит негодование Республики, поднимет департаменты и устремится к своей гибели. Вы льстите Парижу; я его просвещаю. Я республиканец, а вы нет. Я не унижаюсь ни перед частью народа, ни перед двором короля. Я не склоняю чела, как подлый придворный, перед частью суверена, которая меня окружает; мой суверен — это вся нация! Доклад Базира — лишь апология преступлений, которые Париж отвергает. Он может лишь сбить с толку общественное мнение, а не просветить его.

Ропот крайней левой на мгновение заглушает голос оратора. Ласурс продолжает: Я предупреждаю тех, кто меня прерывает, что не перестану просвещать народ, который они обманывают, чтобы поработить его. Они смогут воцариться лишь после того, как заглушат мой голос и обагрят моей кровью скипетр, которым хотят угнетать нацию. Я требую перехода к порядку дня по вопросу о напечатании доклада.

Несколько депутатов-якобинцев просят слова для ответа двум ораторам Жиронды, но Собрание закрывает прения, отказывает докладу Базира в чести напечатания и тем самым налагает молчаливое порицание на труд, ложно приписанный Комитету общей безопасности. Крайняя левая протестует против этого решения; она хотела бы, чтобы вопрос был поставлен вновь поименным голосованием. Но Петион, сменивший Эро де Сешеля в председательском кресле, закрывает заседание, и друзьям Базира приходится ждать другого случая, чтобы взять реванш и вырвать у Конвента декрет обманным путем, как они вырвали доклад у одного из его комитетов.

III

Новая попытка монтаньяров касалась того, как следует понимать и исполнять другую статью декрета, который Барер заставил принять 4-го числа, — статью, предписывавшую военному министру отчитаться о мерах, принятых им для расквартирования федератов.

Новые добровольцы стекались в Париж, особенно с тех пор, как Конвент распорядился напечатать и разослать в восемьдесят три департамента

петицию марсельцев. Якобинцы из департаментов сообщали братьям и друзьям с улицы Сент-Оноре об отправке или прохождении этих федератов, которые, казалось, были воодушевлены совсем иным духом, нежели те, что пришли в Париж совершать революцию 10 августа[14].

Якобинцы чувствовали, что нужно спешить любой ценой помешать сосредоточению этих добровольцев, которым Жиронда предназначала составить ядро департаментской гвардии — проекта, отсрочку которого она согласилась допустить, но от которого не отказалась. Пока они через Коммуну добивались немедленной отправки на границы недавно прибывших добровольцев, они прилагали величайшие старания, чтобы разжечь тревогу среди парижского населения. Так как на улице Шарантон было захвачено несколько повозок с оружием, распустили слух, что сорок тысяч человек угрожают предместью Сент-Антуан, и, чтобы придать достоверность этому слуху, Сантер поспешил удвоить посты[15].

Прежние федераты пришли, чтобы уничтожить тиранию, — говорили в клубе Сент-Оноре... — новых призывают, чтобы уничтожить свободу... нужно заставить их всех уехать[16]. Генеральный совет писал письмо за письмом Пашу, выражая ему свои опасения и торопя его отправить этих федератов, подозреваемых в модерантизме. Вопрос не мог не быть вскоре вновь поставлен перед Конвентом. В начале заседания 8 ноября довольно безвестный монтаньяр Тюро прерывает повестку дня, чтобы внести важное предложение: Многочисленные батальоны стекаются в Париж, — говорит он, — их число растет с каждым днем, тогда как им следовало бы идти к границам; неизвестно, откуда они приходят и зачем... Оратор не может продолжать, его призывают к регламенту, запрещающему принятие всякого внеочередного предложения после полудня[17]. Собрание явно враждебно отправке федератов, ибо несколькими мгновениями ранее оно с весьма характерной живостью рукоплескало адресу, в котором жители Лизьё обличали злодеев, желающих наложить печать проскрипции на головы Бюзо, Гаде, Верньо и самых пылких защитников прав народа, и заявляли, что готовы примчаться к Национальному конвенту, если ему будут угрожать агитаторы. Оно весьма дурно принимает военного министра, когда в конце того же заседания тот приходит объявить, что разослал приказы об отправке на границы федератов, стоящих гарнизоном в Париже, но что генерал Беррюйе, военный комендант столицы, отказался их исполнять, если они не будут утверждены Собранием[18].

Рассмотрение всего, касавшегося расквартирования федератов, было, естественно, передано в военный комитет. Речь шла о том, чтобы добиться от этого комитета доклада, который обосновал бы их отправку, столь пламенно желаемую Коммуной.

[14]: См. в «Журналь де деба де Жакобен», № 255, письмо якобинцев Осера, которые пишут своим братьям и друзьям, что через этот город ежедневно проходит большое число национальных гвардейцев, говорящих, что идут в Париж, чтобы обуздать партию Марата и Робеспьера. — См. в № 175 «Революсьон де Пари» письмо национального клуба Бордо, который обличает публично производимые в этом городе вербовки для формирования гвардии, предназначенной быть направленной на Париж, когда потребуется.

[15]: «Монитёр», № 310, 311, 312 и 313; последний номер содержит следующую заметку: Распространяют, что в Париже и окрестностях находится 40 000 вооруженных людей; вот истинное положение. Далее следует ведомость, указывающая численность в 15 495 человек.

[16]: См. речи Монестье и Бийо-Варенна, «Журналь де деба де Жакобен», № 295.

[17]: См. «Монитёр», № 316.

[18]: «Журналь де Деба э Декре», № 50, стр. 118 и 124.

Применили те же средства, которые увенчались успехом в Комитете общей безопасности, чтобы обеспечить назначение Базира докладчиком; только неудача, постигшая его в Конвенте, побудила вожаков демагогии лучше подготовиться на этот раз. Выбор докладчика мог им повредить в первой кампании, ибо Базир был слишком известен как неистовый монтаньяр, чтобы не быть хоть сколько-нибудь подозрительным для большинства. На этот раз они выдвигают менее скомпрометированного члена, к которому обычно прислушиваются благодаря его специальности, — Летурнёра (из Манша). Для обсуждения выбирают момент, когда комитет малочислен; возможно, для большей верности не все члены были созваны[19]. Летурнёру внушают, что рейнские армии испытывают величайшую нужду в подкреплениях; ему легко внушают, что лучший способ их предоставить — отправить добровольцев, расквартированных в Париже. Летурнёр, как офицер инженерных войск, видит лишь военный вопрос и мало заботится о вопросе внутреннем. Он принимает уже полностью составленный декрет, который несет на трибуну, сопроводив