Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том второй - Луи Мортимер-Терно"

«комиссаров большинства секций, соединившихся с полномочиями спасти общее дело» — так называла себя повстанческая коммуна — объявить Собранию, что в столице царит глубочайшее спокойствие, что многочисленные патрули охраняют безопасность граждан и представителей народа; наконец, что главнокомандующий Сантер бдит над национальным представительством[60].

Спокойствие царило; но оно было следствием усталости у одних, оцепенения у других. Новые начальники национальной гвардии отдали приказы окружить Собрание значительными силами и в изобилии раздать оружие, патроны, ядра и картечные заряды.

Успокоенное предосторожностями, которые, казалось, обеспечивали его вещественную безопасность, Собрание назначает, по представлению своей чрезвычайной комиссии и военного комитета, двенадцать комиссаров[61], которым поручается отправиться в армии, объяснить им только что совершившуюся революцию и сплотить их вокруг Национального собрания. Тотчас после этого, в половине четвёртого утра, оно прерывает заседание. Несколько членов остаются в зале для поддержания непрерывности, провозглашённой с самого начала кризиса.

Итак, королевская семья впервые за сорок восемь часов получает возможность вкусить несколько минут отдыха. Король, королева и верные слуги, пришедшие присоединиться к ним в ложе «Логографа» или державшиеся у входов в эту жалкую каморку, отведены в четыре кельи бывшего монастыря Фейянов[62]. Туда наспех приносят несколько предметов мебели и скромную трапезу.

Четыре кельи, необитаемые уже более двух лет, с почти разрушенным полом, с голыми стенами, с окнами, выходящими во дворы, наполненные людьми, опьяневшими от крови и вина и ежеминутно изрыгающими самые ужасные угрозы, — таково первое убежище, которое находит несчастная семья после крушения королевской власти. Ей уже невозможно было обманываться. Оговорки, которыми обставили декрет о низложении, обещание немедленно озаботиться назначением воспитателя королевского принца не могли обмануть никого. Королева сказала: «Всё кончается вместе с нами».

Потомки стольких королей были пленниками в двух шагах от своего дворца. Когда и как должен был кончиться этот плен?

Примечания:

[1] «Мемуары» Вебера, с. 221.

[2] «Мемуары» Барбару, с. 69.

[3] Эта секция проводила свои заседания в церкви Сент-Андре-дез-Ар.

[4] Барбару советовал марсельцам не становиться во главе парижских колонн в тесных проходах улиц и особенно у подступов к дворцу, подъездов которого они не знали. Что касается его самого и его друзей Ребекки и Пьера Байля, то по соображениям приличия, странно приводимым в подобный момент, они заявили, что вынуждены отказаться от чести вести своих земляков в бой, поскольку они являются официальными представителями города Марселя и департамента Буш-дю-Рон. (С. 66 и 67 «Мемуаров» Барбару.)

[5] Подступы к Тюильри были оставлены повстанцам свободными конной жандармерией, которая поспешно покинула свой пост в зале Лувра, чтобы отойти сначала к Пале-Роялю, а затем направиться к площади Людовика XV, где мы её встретим позднее.

[6] Довольно любопытно узнать, какова была судьба этих двух вождей восстания. Биография одного из них довольно известна; биография другого — гораздо менее.

Вестерман, родившийся в Мольсеме (Эльзас) в 1764 году, участвовал в 1788 году в волнениях в Агено. Приехав в Париж искать счастья, он подружился с Дантоном, стал одним из самых восторженных поклонников Петиона, после 10 августа был назначен комиссаром новой исполнительной власти, затем аджюдан-генералом Арденнской армии (14 сентября 1792 г.) и бригадным генералом 15 мая 1793 года. Отстранённый от должности 10 июля следующего года, восстановленный и посланный в Вандею, снова заподозренный как друг Дантона, арестованный и преданный вместе с ним революционному трибуналу, он был гильотинирован 16 жерминаля II года (5 апреля 1794 г.), под № 567 общего списка.

Лефран играл лишь весьма тёмную роль во время революционной бури; но в 1796 году он оказался замешан в заговор Бабёфа, затем в 1800 году — в заговор Черакки против жизни первого консула и был сослан после дела об адской машине вместе с некоторым числом бывших сентябрьских убийц на Сейшельские острова, а затем на остров Анжуан. Губительный климат этих островов свёл в могилу среди самых жестоких страданий большую часть его товарищей; но Лефран прошёл сквозь тысячу опасностей, попал в руки англичан, год или два оставался пленником на знаменитых понтонах Темзы и вернулся во Францию благодаря обмену пленными. В течение всей остальной Империи он был интернирован и находился под надзором высшей полиции. В 1816 году, вскоре после возвращения Бурбонов, он был замешан в так называемый заговор «чёрной булавки», приговорён к депортации приговором суда присяжных департамента Сены и переведён 19 ноября следующего года на гору Сен-Мишель; он был помилован в сентябре 1819 года. Здесь мы теряем следы этого заслуженного заговорщика, которому тогда было шестьдесят лет. Он умер в полнейшей неизвестности. Вся эта биография архитектора Лефрана могла бы быть сочтена романическим вымыслом, если бы у нас не было в руках:

истории лиц, депортированных в силу сенатус-консульта от 16 нивоза IX года, изданной Фескуром (1819), опирающейся на свидетельства капитанов государственных судов «Ла Флеш» и «Ла Шиффон», перевозивших депортированных на Сейшельские острова;

многочисленных донесений, сделанных при Империи о Лефране и других депортированных;

тюремных записей Лефрана в различных парижских тюрьмах и на горе Сен-Мишель.

[7] Донесение Жардена.

[8] Для рассказа о том, что происходило в Тюильри после ухода короля, мы основывались только на показаниях очевидцев. Поскольку эти свидетели принадлежат к обеим партиям, нам, естественно, пришлось сверять их друг с другом. Мы тщательно отбросили все рассказы, встречающиеся в мемуарах, историях и газетах, где самые баснословные и самые невероятные подвиги излагаются с невероятной наглостью.

Эти очевидцы, единственные, чьи слова, по нашему мнению, должны быть привлечены, — с одной стороны, капитан Пфиффер, переживший избиение швейцарцев и вернувшийся на родину, и лейтенанты Дисбах и д'Эрнест, убитые 2 сентября в Аббатстве, чьи допросы, датированные самым днём их убийства, мы разыскали; с другой стороны, марселец Луа и капитан канониров Ланглад, чьи показания были напечатаны по приказу Собрания через несколько дней после 10 августа. Два других очевидца, Вестерман и Гранье, не оставили подписанных ими рассказов, но они, очевидно, вдохновили повествования Петиона и Барбару, чьими друзьями и наперсниками они были. Наконец, мы разыскали рассказ ещё одного очевидца, капитана Жардена, аджюдан-майора батальона Дочерей святого Фомы; мы даём его в конце этого тома; он, очевидно, составлен так, чтобы быть приятным победителям.

[9] Капелла, впоследствии перенесённая в другую часть Тюильри, в 1792 году находилась на уровне первой площадки большой лестницы.

[10] Мы даём в конце этого тома биографические заметки о генералах де Буассьё и де Мену, командовавших в Тюильри 10 августа, а также о г-не де Виттингофе, который командовал вместе с ними 20 июня.

[11] В своём «Рассказе о 10 августа», напечатанном в Англии, Пелье повествует, что люди, вооружённые длинными баграми лодочников, старались цеплять швейцарских солдат за амуницию, притягивать их к себе, чтобы обезоружить, и что это удалось им