Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том второй - Луи Мортимер-Терно"

Законодательное собрание своими мольбами ещё более, чем голосованиями, признавало таким образом узурпацию так называемых комиссаров секций; ему оставалось лишь санкционировать её формальным декретом; это оно и делает по предложению Базира[40], который уже около двенадцати часов служил подручным повстанческой коммуны и подавал реплики делегатам, которых она посылала разыграть одну из сцен заранее устроенной комедии. Странное дело! Законодательное собрание как будто верит в пользу и святость данной клятвы в тот самый момент, когда оно даёт нарушать все присяги, в тот момент, когда само собирается попрать те, что столько раз приносило Конституции 1791 года; оно декретирует, что клятва, бывшая несколькими часами ранее предметом стихийного одобрения, будет произнесена каждым из его членов в форме, составленной Тюрио и гласящей:

«Именем нации я клянусь поддерживать свободу и равенство или умереть на своём посту».

VIII

Поименная перекличка для принесения этой клятвы беспрестанно прерывается просителями, которые приходят класть на стол драгоценности и ценные вещи, вырванные из разграбленных Тюильри, рассказывать о некоторых эпизодах кровавых сцен, происходящих у подступов к Собранию, и диктовать декреты представителям нации, грозя им гневом народа, если они хоть на мгновение замедлят их принять.

Один из этих просителей восклицает: «Народ давно требует от вас низложения исполнительной власти, а вы ещё не произнесли её отрешения. Знайте, что Тюильри в огне и что мы остановим его не раньше, чем месть народа будет удовлетворена...»

Председатель отвечает банальностями на эту наглую угрозу. Собрание нагромождает адрес на адрес, прокламацию на прокламацию, стараясь вернуть себе хоть немного власти над заблудшими массами; оно просит, умоляет всех просителей, появляющихся у решётки, вернуться к своим согражданам, чтобы заверить их, что оно готово принять все меры, которых требуют обстоятельства, то есть повиноваться всем предписаниям, которые ему будут даны[41].

Верньо поднимается на трибуну и изменившимся голосом объявляет, что он с болью и не размышляя представит от имени чрезвычайной комиссии суровую меру, которую события сделали неизбежной.

В глубочайшем молчании выслушивают проект декрета, наспех составленный комиссией, и немедленно принимают его статью за статьёй, без обсуждения, с простыми поправками в деталях:

«Национальное собрание,

принимая во внимание, что опасности отечества достигли высшей степени; что для Законодательного корпуса святейший долг — использовать все средства его спасения; что невозможно найти действенных средств, пока не будет иссякнут источник его бед;

принимая во внимание, что эти бедствия проистекают главным образом из недоверия, вызванного поведением главы исполнительной власти в войне, предпринятой от его имени против Конституции и национальной независимости; что это недоверие вызвало в различных частях империи желание, направленное к отмене власти, делегированной Людовику XVI;

принимая во внимание, однако, что Национальное собрание не может и не должно расширять свою власть никакой узурпацией; что в чрезвычайных обстоятельствах, в которые его поставили события, не предусмотренные никакими законами, оно может примирить то, чем обязано своей непоколебимой верности Конституции, своей твёрдой решимости скорее похоронить себя под развалинами храма свободы, чем дать ей погибнуть, не иначе как прибегнув к суверенитету народа и приняв необходимые предосторожности, чтобы это обращение не было сделано призрачным новыми изменами,

декретирует следующее:

СТАТЬЯ I. — Французский народ приглашается образовать Национальный Конвент. Чрезвычайная комиссия представит завтра проект декрета о способе и сроке созыва этого Конвента.

СТАТЬЯ II. — Глава исполнительной власти временно отрешается от своих обязанностей, пока Национальный Конвент не выскажется о мерах, которые он сочтёт нужным принять для обеспечения личной безопасности и царства свободы и равенства.

СТАТЬЯ III. — Чрезвычайная комиссия представит в течение дня способ организации нового министерства. Министры, находящиеся в настоящее время в должности, будут временно продолжать исполнение своих обязанностей.

СТАТЬЯ IV. — Чрезвычайная комиссия представит также в течение дня проект декрета о назначении воспитателя королевского принца.

СТАТЬЯ V. — Выплата цивильного листа будет приостановлена впредь до решения Национального Конвента. Чрезвычайная комиссия представит в двадцать четыре часа проект декрета о содержании, которое будет назначено королю на время его отрешения.

СТАТЬЯ VI. — Реестры цивильного листа будут положены на стол Национального собрания после того, как будут помечены и завизированы двумя комиссарами Собрания, которые отправятся для этого к управляющему цивильным листом.

СТАТЬЯ VII. — Король и его семья останутся в ограде Законодательного корпуса, пока в Париже не будет восстановлено спокойствие.

СТАТЬЯ VIII. — Департамент отдаст распоряжения о приготовлении для них в течение дня помещения в Люксембурге, и они будут поставлены под защиту граждан и закона.

СТАТЬЯ IX. — Всякий публичный служащий, всякий солдат, унтер-офицер, офицер, какого бы то ни было чина, или армейский генерал, который в эти тревожные дни покинет свой пост, объявляется бесчестным и изменником отечества.

СТАТЬЯ X. — Департамент и муниципалитет Парижа немедленно обнародуют настоящий декрет.

СТАТЬЯ XI. — Он будет разослан чрезвычайными курьерами по восьмидесяти трём департаментам, которые обязаны будут в двадцать четыре часа довести его до сведения муниципалитетов своего округа для обнародования с тою же торжественностью».

Мотивы этого декрета, по словам Верньо, излагать было излишне; излишни были бы и комментарии. Заметим только, что Собрание, казалось, ещё хотело сохранить монархический принцип. Оно объявляло: 1) что исполнительная власть временно отрешается; 2) что за отсутствием цивильного листа королю будет назначено содержание на время его отрешения; 3) что наконец королевскому принцу будет назначен воспитатель.

Странное обстоятельство, не отмеченное ранее: в силу статьи III декрет об отрешении Людовика XVI был контрасигнован его министром юстиции Дежоли, которому было поручено приложить к нему государственную печать[42]!

IX

Поток демагогии поднимается с устрашающей быстротой, Собрание с трудом поспевает за ним. Но что бы оно ни делало, что бы ни декретировало, его всегда опережают те, кто явно или неявно приходит навязывать ему свою отныне непререкаемую волю.

Ежеминутно делаются доносы, ежеминутно приносят письма, перехваченные или найденные в Тюильри. Национальное собрание уполномочивает надзорный комитет принимать предосторожности и отдавать приказы, которых, по его мнению, потребуют обстоятельства, и даже арестовывать лиц, чьё поведение, как он сочтёт, отечеству важно рассмотреть[43].

Не прошло и часа с тех пор, как Собрание решило, что министерство временно продолжит свои обязанности. Бриваль требует, чтобы оно было распущено без малейшего промедления, а Гюаде, которому Жансонне уступил председательское кресло, приходит мгновение спустя принести декрет, подготовленный чрезвычайной комиссией о новой организации исполнительной власти. В этом проекте комиссия Двадцати одного проявляет некоторую умеренность: она ни слова не говорит о последних министрах Людовика XVI и объявляет (ст. 8), что воспитатель королевского принца будет назначен тем же способом, что и новые министры, то есть поименным голосованием и во всеуслышание.

Бриссо вовсе не занимается этой последней статьёй, которая, хотя и была декретирована в принципе, никогда не получила ни