Читать книгу - "Приручить и укротить. Животные и человек после открытия Нового Света - Марси Нортон"

и других народностей науа, создававшихся в колониальный период (и по его окончании). Среди них «История» мешика Диего Дурана, которую он написал в дополнение к своему трактату об обряде Кечолли. Дуран не скрывал, что его труд представляет собой переложение источника, написанного на науатле – на основе этого ныне утраченного текста составлено еще по меньшей мере две других летописи колониального периода. Одну из них в 1585 году написал по-испански миссионер-иезуит Хуан де Товар, а вторую – Crónica Mexicáyotl («Хронику Мишикайотль») – в XVII веке составил (или переписал) на науатле ученый-науа Эрнандо Альварадо Тесосомок[765]. И у Дурана, и у Товара рукописи содержали схожие по своей иконографии – хотя и разные по стилю – иллюстрации, выполненные туземными художниками.

Эта космограмма занимает всю страницу и предваряет текст во второй части рукописи Дурана[766]. На ней опунция с красными цветами растет из окаменелого человеческого сердца, которое омывают соленые воды озера. Орел на его ветвях сжимает когтями небольшую птицу, которую он вот-вот заклюет. По сторонам от кактуса и птиц, на тростниковых циновках, символах власти, сидят два человека в хлопковых мантиях. На переднем плане кустятся камышом болота, а на заднем высятся горы. В небе над орлом висит щит со стрелами, эмблема войны. Этот образ во многом напоминает последнюю страницу космограммы из Кодекса Борджиа: кактус тоже выступает здесь сверххищником, который получает питание и из почвы (сердца), и от солнца (птицы). И подобно изображению мирового древа из пятой части космограммы Борджиа, эта сцена соединяет в себе элементы разных сторон света. Если кактус и орел представляют собой типичную флору и фауну севера, то просторы озер навевают мысли о западе, а пойманная птица – несомненный обитатель юга и востока. И даже несмотря на то, что Crónica Mexicáyotl («Хроника Мешикайотль») представляет собой один только текст без рисунков, этот образ отчетливо воссоздается в ней с первых же строк через обещание рассказать историю основания Теночтитлана в том «чтимом, достославном месте», «где посреди вод растет кактус опунция, где сидит, издавая пронзительные крики, орел, где простирает он крылья свои и клюет пищу, где шипит змея, где плавает рыба, где синие воды смешиваются воедино с желтыми и горят <…> посреди камыша и тростника»[767].

Илл. 6.5. Космограмма мешика в книге Диего Дурана «История Индий Новой Испании и островов Тьерра-Фирме» (Historia de las Indias de Nueva España e islas de la Terra Firme). Ок. 1570–1579. Национальная библиотека Испании

Отчасти этот образ воплощает собой мизансцену основания Теночтитлана в 1325 году – поворотный момент в истории, о которой повествуют все три текста. Бог Уицилопочтли, покровитель мешика и олицетворение солнца, отправил их предков «ходить по болотам, где растет камыш, тростник и рогоз», и искать там «кактус опунцию, который рос бы на камне». «Вы в любое время найдете орла на той опунции, которая растет из сердца моего племянника Копиля [злейшего врага Уицилопочтли], а земля вокруг нее устлана несметным множеством зеленых, синих, красных, желтых и белых перьев дивных птиц, коими кормится сей орел»[768]. Дуран пишет, что, обнаружив кактус, предки мешика увидели на нем «орла, который раскрыл крылья навстречу солнечным лучам, чтобы насладиться их теплом и свежестью утра. В когтях он сжимал птицу с красивыми, сияющими, драгоценными перьями», и, «увидев сего орла, люди преисполнились почтения к нему и поклонились, будто бы пред ними была не птица, а божество. Орел же, увидев их, тоже преисполнился почтения и низко нагнул голову в их направлении»[769]. Автор Crónica Mexicáyotl, науа по происхождению, гораздо больше заостряет внимание на свойственной хищничеству жестокости: орел «ест, раздирая пищу на части», а гнездо его «выстлано всевозможными драгоценными перьями и от котинги, и от колпицы, и от квезаля, а еще они увидели, что земля под ним устлана головами, лапками и костями сих чудных птиц»[770].

И иллюстрация, и текст из трудов эпохи колониализма рисуют основание Теночтитлана как некий синтез разных экосистем – тех самых, что нашли отражение на четырех страницах Кодекса Борджиа, – и культурных традиций, которые развивались в тандеме с ними. Как и другие культуры общности науа с Центрального плоскогорья, мешика считали себя потомками кочующих охотников чичимеков и завоеванных ими оседлых земледельцев[771]. Если эволюционное время начиналось на востоке, то историческое время – на севере. Первым обиталищем их предков был Чикомосток. В тех «жутких краях» в изобилии водились «свирепые звери: змеи, пумы, волки и ягуары». Crónica Mexicáyotl подробно описывает растительность тех мест, упоминая не только знаменательный бочковидный кактус, но также агаву и травы, которые растут посреди каменистых пустошей. Предки мешика, чичимеки, сумели достичь процветания даже в таких сложных условиях: «они убивали пущенной стрелой оленя, кролика, свирепого зверя, змею и птицу» и «поедали его дорогой, а шкуру накидывали на себя, будто плащ», и еще они знали толк в диких растениях[772]. Неслучайно именно о такой природной среде сообщают изображения со страницы севера из tonalamatl Борджиа. Иными словами, диада кактус – орел из tonalamatl может читаться как синекдоха различной флоры и фауны, которые в совокупности представляют собой экосистему высокогорной пустыни. В этих хрониках мешика встречается описание еще одного поселения, которое существовало до того, как был основан Теночтитлан, и отличалось белизной и чистыми родниками: белыми ивами и кипарисами, белым камышом и тростником, белыми лягушками, рыбами и змеями, «скользящими в воде»[773]. В этих сырых, болотистых краях кипела жизнь. Вероятно, диаду дерево – птица на странице востока в tonalamatl Фейервари-Майера с белым кедром и голубой цаплей можно рассматривать как синекдоху подобного вида болотистой среды[774].

Теночтитлан открыл новую страницу в истории. Если прошлое описывалось с точки зрения исконных земель Чикомостока на севере и райских болот на западе, то будущее было связано с районом под названием Анауак, который мешика предстояло завоевать. Эти места имели непосредственное отношение к птице, которую клевал орел и которая служила собирательным образом «всевозможных» птиц «с драгоценными перьями», или, иными словами, «котинги, колпицы, квезаля» – всех этих «дивных птиц»[775]. Эта птица служила предвестием завоевания юга и востока, как, впрочем, и обещания самого Уицилопочтли, который заверял, что в будущем они станут «властителями» остальных народов. «Вы будете повелевать несметным множеством подданных, и они станут платить вам щедрую дань нефритом, золотом и перьями квезаля <…> они будут одаривать вас всевозможными драгоценными перьями котинги (xuihtototl), колпицы (tlauhquechol), трогона (tzinitzcan), – обещало божество. – У вас будет какао и хлопок всех цветов»[776]. В этих речах из хроник упоминаются не только птицы южного и восточного