Читать книгу - "Приручить и укротить. Животные и человек после открытия Нового Света - Марси Нортон"

этой космограмме. Созданные во времена колониализма труды на испанском, науатле, а также их пиктографические версии помогли сохранить и преобразить tonalamatl и заложенное в нем представление о хищничестве как о созидательном, естественном процессе, донеся до нас в том числе легенду, которую исследователи называют «Легендой о солнцах». Одна из ее первых текстовых версий встречается в Histoyre du Mechique («Истории мешика»), французском переводе утраченного ныне испанского оригинала, сочинителем которого, вероятнее всего, был Андрес де Ольмос, какое-то время живший среди мешика[754]. Миссионер сообщал, что «колдуны» науа рассказали ему о прежнем мире, «который был разрушен». Он писал, что во время «первого творения» «боги создали четыре солнца в четырех обличиях, как показано у них в книгах». Первое Солнце назвали Чальчиутонак [Чальчиутликуэ тонатиу], «которое было богом драгоценных камней», владыкой вод. «Те, кто жил под этим солнцем, питались одной только речной травой [acicintli]». Этот мир «был разрушен водой», поэтому люди утонули, «но иные из них превратились в рыб». Во вторую эру появилось новое солнце. Жившие в ту эпоху ели похожее на кукурузу растение под названием centecupi – возможно, это искаженный вариант слова cintli, «кукурузный початок»[755], – а кончилось все тем, что их «сжег огонь с неба». Кто-то из них превратился в «индюков, кто-то в бабочек, а кто-то в собак». Третье Солнце было «солнцем тьмы или ночи», в его правление жили великаны, которые «питались миррой и смолой сосен, коих в этих краях великое множество», а погибли они «от землетрясений». Четвертое Солнце было «солнцем воздуха», и жившие под ним «питались плодами дерева, известного как mizquitl (мескит), какое в изобилии произрастает здесь, в Новой Испании; и индейцы высоко ценят сии плоды, ибо делают из них хлеб, который хранится подолгу», а «погибли все они от бурь и ветров и превратились в обезьян».

Вслед за первыми эпохами и их солнцами наступила теперешняя эра. По рассказу миссионера, науа верили, что боги общими усилиями сотворили новых людей и кукурузу, которая составляла основу их рациона. Боги-творцы, Тескатлипока и Эекатль (повелитель ветра, считавшийся одним из воплощений Кецалькоатля), «спустились в преисподнюю попросить у Миктлантекутли пепел мертвых, чтобы сделать из него новых людей»[756]. Созданных заново людей «кормил бог по имени Шолотль», или же некий небожитель в облике индейки, «который давал им перемолотое зерно, а не молоко»[757]. Первые люди появились из-под земли через пещеру – геологический аналог материнского лона в мезоамериканской культуре. Одна из версий этого сказания была написана на науатле в середине века, и, согласно ей, Кецалькоатль восстановил кости, которые богиня земли Сиуакоатль перемолола в порошок подобно тому, как женщины мелют зерна. Для того чтобы кости превратились в людей, все боги совершили жертвоприношение, пустив себе кровь из языка[758].

Ни одна из версий мифа о «Пяти солнцах» не похожа на другую. Вероятно, эти расхождения объясняются отличиями в местных традициях (хотя в большинстве случаев они отсылают нас к культуре мешика), а может, разницей в трактовках или же оплошностью тех, кто слушал и записывал эти сказания[759]. Тем не менее все они сводятся к утверждению, что в прежние эпохи другие солнца поддерживали жизнь людей, пока какой-нибудь из катаклизмов не приводил к их уничтожению. Большинство из вариантов связывает появление человечества и кукурузы, выстраивая параллели с прежними эпохами, когда основной пищей для людей становились растения, связанные с теми животными, в которых они превращались после катаклизма. В этих сказаниях отголоски прошлых эпох присутствовали в настоящем благодаря многообразию растительного и животного мира.

До сих пор никто не обращал внимания на тесную взаимосвязь между текстами «Легенды о солнцах» и пятью страницами космограммы из tonalamatl Борджиа. Хотя сказания берут свое начало в долине Мехико, а Кодекс Борджиа создавался в расположенной по соседству долине Пуэбло, они все же обладают поразительным сходством, что позволяет говорить об общей традиции. Четыре страницы Кодекса, посвященные сторонам света, соответствуют четырем эпохам, предшествующим нынешнему времени. Подобно описаниям эпох из колониальных текстов, каждая из страниц Кодекса отражает новую эру и новое «солнце» (Тонатиу, Ицтлаколиуки, Шочипилли и Миктлантекутли). На каждой из них изображены новые люди (на эту мысль наводят сценки с предающимися любви парами). На каждой из них изображено новое основное растение, о чем можно судить по деревьям в центре композиций и побегам на крышах строений во фрагменте с парой). На каждой из них новое солнце, и обезглавленное животное, кровь которого оно поглощает, тоже каждый раз иное, что символизирует собой крах сменяющих друг дуга эпох. И каждый раз прочь со сцены устремляется новое существо: обезьяна, индейка, кайман, скелет – то самое, в кого превратились люди.

Пятая страница космограммы из Кодекса Борджиа соответствует нынешней эпохе и Пятому Солнцу. Скелет, персонаж четвертой страницы, или четвертой эпохи, дает богам сырье – кости для создания нового человека. В верхней половине пятой страницы перевернутая пещера извергает из себя нагого, если не считать набедренной повязки, человека; поверхность земли изображается как чешуйчатая кожа, под которой алеет кровь и плоть – это и есть плодородная почва[760][761]. Под этим рисунком сцена с исполинским стеблем кукурузы, мировым древом, которое превышает размерами все те, что изображены на предыдущих страницах – в эру Пятого Солнца это растение станет основной пищей человека. И в tonalamatl Борджиа, и в колониальных текстах «Легенды о солнцах» с позиций эволюции рассказывается об истоках многообразия растений и животных, которые «развивались» для того, чтобы приспосабливаться к катастрофическим изменениям предшествующих эпох. Однако же, в отличие от современных научных объяснений, согласно которым человек произошел от других видов животных, в сказании о «Пяти солнцах» люди сами становятся предками других существ. И все же эти мифы, равно как и современная теория эволюции, говорят о родстве человека и животных.

Космограмма не просто повествовала о событиях древних времен – она имела непосредственное отношение к истории тех, кто жил под Пятым Солнцем. Еще одним подтверждением важности связанной с космограммой традиции – а вместе с ней и концептуальной значимости хищничества – служит то, как ее адаптировали под себя мешика. Символ города Теночтитлана сам по себе представляет сжатую космограмму: на нем мировое древо представлено опунцией, которая растет из сердца (этот образ до сих пор жив и украшает современный флаг Мексики)[762]. Элементы космограммы появляются также на постклассическом каменном рельефе[763], где кактус пронзает своим основанием лежащую навзничь Чальчиутликуэ, богиню воды и земли, а на его ветвях сидит орел, сжимая в клюве воду-огонь (atl-tlachinolli), символ войны[764]. Этот канон не только прослеживается, но и составляет лейтмотив летописей мешика