Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том второй - Луи Мортимер-Терно"

протоколом, напечатанным по приказу Собрания, отчётами «Монитёра», «Логографа», «Журналь де Деба э Декре». Мы, как всегда, сверяем эти рассказы один с другим.

[56] Ежеминутно в отчёте о заседании возобновляются доносы того же рода. Они обнаруживают существование ложных патрулей, снабжённых мушкетонами и одетых в национальный мундир, которые в течение всей ночи тщетно пытались проникнуть во дворец. Некоторые из этих патрулей были арестованы, другие рассеяны; это объясняет, почему множество лиц, чьи роялистские чувства не подлежали сомнению, не смогли проникнуть в Тюильри. (См. мемуары госпожи де Ларошжаклен и письмо г-на Эмманюэля д'Обье, находящееся в оправдательных документах т. IX мемуаров Бертрана де Мотвиля.) Говорили, будто разослали две тысячи входных билетов и имели неосторожность отправить их по почте; многие были захвачены победителями и, естественно, стали основаниями для проскрипций в сентябрьские дни и во время революционной бури.

[57] Речь Ж.-Ж. Леру, вставленная в его протокол, совершенно совпадает с отчётами «Логографа», с. 5, и «Журналь де Деба э Декре», с. 137.

[58] Петион с тех пор, как покинул ратушу в одиннадцать часов вечера, час за часом заставлял друзей из генерального совета требовать его к себе; вот записки, которые одна за другой приходили за ним во дворец:

«МУНИЦИПАЛИТЕТ ПАРИЖА.

10 августа 1792 года, IV год.

Имею честь просить господина мэра, от имени генерального совета, вывести нас из тревоги и сообщить нам о себе через подателя.

КУЗЕН».

«Генеральный совет приказывает господину мэру немедленно явиться в его лоно.

Настоящее постановление будет доставлено ему господами Патри и Мао, и, в случае если возвращение господина мэра встретит препятствия, тем же комиссарам поручается отправиться в Национальное собрание, донести ему об этих препятствиях и потребовать, чтобы свобода этого магистрата не подвергалась никакому посягательству.

КУЗЕН, председатель; РУАЙЕ, секретарь-письмоводитель».

[59] В рассказе, опубликованном им о ночи с 9 на 10 августа, Петион с великолепной наглостью говорит, что, если бы он поднялся наверх, он никогда бы не спустился; что он спасся от смерти как бы чудом; что, если бы народ сделал малейшее движение, пока он был в Тюильри, его бы уже не было! Даёт ли он тому хоть одно доказательство? Нет. Он довольствуется добавлением: «Недаром на знамени, некоторое время висевшем на куполе дворца, было написано: „Здесь мэр Парижа едва не был убит в ночь с 9 на 10“».

[60] См. официальный протокол заседания, «Логограф» и «Журналь де Деба э Декре».

[61] Он только что занял кресло на месте Пасторе; титульный председатель Мерле ещё не появился. — «Логограф», с. 6.

[62] «Собрание состоит не более чем из ста пятидесяти членов», — говорит доклад Блонделя, помеченный тремя часами сорока минутами и вставленный в «Ревю ретроспектив», с. 356.

[63] Эти подробности и последующие мы почерпаем из отчёта «Журналь де Деба э Декре», с. 141, № 320, и из «Логографа», с. 9, 10, 11. — Эти подробности, в сущности ничтожные, придают совещаниям Законодательного собрания в ночь с 9 на 10 августа странность, которую историк не должен забывать отмечать.

[64] Этот Бонжур был письмоводителем морского министерства, которого Бертран де Мольвиль выгнал из своих канцелярий. (См. «Мемуары» Бертрана де Мольвиля, т. IX, с. 109.) Он ещё председательствовал в комитете секции Тюильри, когда несколько часов спустя заключённые, находившиеся в кордегардии Фейянов, и в особенности Сюло, были выданы Теруань де Мерикур и сопровождавшим её убийцам. Секция Тюильри проводила свои заседания в церкви Фейянов, а её комитет — в одном из залов этого монастыря.

Письмо Бонжура, только что нами приведённое, совершенно совпадает с письмом, которое командир батальона де Ларош писал в тот же момент Петиону. Эти два документа, показывающие, в какое состояние дезорганизации пришли гражданские и военные власти, даже те, которым была особо вверена безопасность Собрания, таким образом подтверждают друг друга.

«Господину Петиону, мэру Парижа.

Господин мэр,

с величайшим доверием обращаюсь к вам, чтобы вы соблаговолили наставить меня, какого поведения держаться в щекотливом и неприятном положении, в котором я нахожусь.

Секция Тюильри объявила мне постановление, принятое ею на сегодняшнем вечернем заседании, которым она запрещает мне получать и исполнять какие-либо приказы штаба, объявив предыдущим постановлением, что он потерял её доверие.

В настоящий момент я получаю приказы господина Манда, главнокомандующего, бить сбор на территории секции.

Удостойте меня, умоляю вас, вашего совета, и вы обяжете того, кто с уважением пребывает

вашим покорнейшим и послушнейшим слугой,

ДЕ ЛАРОШ».

[65] Было пять часов утра. — «Логограф», с. 12.

[66] Все донесения, которые Рёдерер получал от генерального секретаря департамента Блонделя и которые вставлены в «Ревю ретроспектив», т. I, 2-я серия, с. 355 и след., в общем мало тревожны. Вот последнее, не приведённое «Ревю ретроспектив»:

«Наши наблюдатели сообщают нам подробности очень долгого обхода, из которого они возвращаются; они видели предместья Сен-Дени и Пуассоньер, Рынок, улицы Сент-Оноре, Ферронри, Веррери, Сент-Антуан до входа в предместье. Повсюду на своём пути они видели множество национальных гвардейцев под ружьём, среди которых немалое число людей, вооружённых пиками. У входа в предместье они видели несколько человек, которые, казалось, ещё хотели будоражить народ и подстрекать его, но безуспешно; дальше они не могли проникнуть; но другие, которых мы ждём, дошли до конца предместья; возвращаясь, они прошли по улице Сент-Антуан, улице Фурси, мосту Мари, въезд на который нашли занятым отрядом национальных гвардейцев; Гревскую площадь, где собралось мало народу, набережные, полные национальных гвардейцев, мост Нотр-Дам и Новый мост, защищённые войсками, а оттуда, на обратном пути, всё остальное спокойно. Вот итог их наблюдений, который они нам передали.

БЛОНДЕЛЬ.

5 ч. ¼».

К этому документу мы присоединяем другой, его подтверждающий; это письмо, написанное посреди ночи с 9 на 10 августа морским министром Дюбушажем своей жене:

«Будь спокойна, мой добрый друг, во дворце большие силы и добрые расположения; с другой стороны, мы имеем верные сведения, что сборище далеко не будет столь значительно, как надеялись смутьяны. Господин мэр, несколько муниципальных офицеров, господин Рёдерер здесь; будь без тревоги, твой друг будет иметь удовольствие снова увидеться с тобой целым и невредимым».

Это письмо, по-видимому, написано около полуночи, поскольку в нём говорится о присутствии мэра во дворце; но оно не дошло до места назначения и было положено на стол председателя Собрания национальными гвардейцами, нашедшими его после разграбления Тюильри. — «Логограф», с. 43.

[67] Этот столь роковой контрприказ исходил от самого генерального совета, как мы видели выше. Что касается замысла, который Рёдерер совершенно напрасно приписывал Петиону, — выступить навстречу сборищам, — Петион о нём никогда и не думал. Но мог ли Рёдерер подозревать столько слабости с одной стороны и столько двуличия с другой?

[68] Манда покинул Тюильри немного позже пяти часов утра. (См. рассказ Дежоли.)

[69] Всё последующее,