Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том второй - Луи Мортимер-Терно"

— узнать, что происходит, другие — даже проповедовать согласие и мир. Так как эти советы были приняты весьма дурно, некоторые из этих эмиссаров, чрезвычайно превышая свои полномочия, совершенно изменили свой язык в угоду друзьям Сантера, а затем возвращались и передавали своим доверителям воинственные слова, полученные в обмен на их мирные речи. (См. доклад Блонделя на с. 366 1-го тома 2-й серии «Ревю ретроспектив» и протокол секции Фонтан-де-Гренель, который мы даём в конце этого тома.)

[15] См. в «Журналь де Деба э Декре», с. 142, и в «Логографе», с. 12, приложение к т. XXVI, доклад, сделанный Осселеном у решётки Национального собрания.

[16] Протоколы секций Лувра, Оратории, Понсо, Вандомской площади, Монтрёя, Попенкура.

[17] Осселен в своём докладе Собранию заявляет, что нашёл в Монтрёе шестьсот граждан, выслушавших его в глубочайшем молчании и благосклонно принявших мирный циркуляр муниципалитета; в Попенкуре он нашёл те же чувства.

[18] Многие протоколы упоминают о прибытии делегатов Моконсей, Ломбар и Французского театра, а также Кэнз-Вен, которые требуют и получают разрешение присутствовать на заседаниях секций, подозреваемых в модерантизме.

[19] Час закрытия заседания указан в нескольких протоколах. Секция Тампля закрыла заседание в половине десятого; секции Оратории и Вандомской площади — в десять часов; секция Лувра — в половине двенадцатого.

[20] См. в конце этого тома сделанное нами резюме протоколов каждой из сорока восьми секций и приведённые нами выдержки из решений, показавшихся нам наиболее важными.

[21] В протоколе секции Арси (вечернее заседание 9 августа) читаем:

«В этот момент прибыл гражданин из предместья Сент-Антуан, который положил на стол постановление секции Кэнз-Вен от 4 сего месяца, требующее между прочим, чтобы секцией были назначены два комиссара, которые соединились бы с комиссарами, назначенными другими секциями и собранными у Кэнз-Вен, для совместного обсуждения обстоятельств».

[22] Мы дословно переписываем постановление, принятое 7 августа секцией Моконсей. См. в конце этого тома.

[23] Это засвидетельствовано множеством протоколов.

[24] См. в конце тома выдержку из протокола секции улицы Монтрёй, удостоверяющую вторжение бунтовщиков.

[25] Час, в который было принято постановление Кэнз-Вен, указан в протоколе секции Бонди.

[26] Текст этого постановления приведён неполно в протоколе секции Кэнз-Вен, напечатанном в «Парламентской истории» Бюше и Ру, т. XVI, с. 407. Мы нашли его в протоколе секции Руль. Составитель переписал самый образец, присланный Кэнз-Вен.

[27] Протокол Кэнз-Вен, в «Парламентской истории», т. XVI, с. 40.

[28] См. протокол этой секции, который мы даём полностью в конце этого тома; он лучше всего показывает, как было произведено большинство выборов комиссаров.

[29] Протокол секции Руль. Секция Бобур сначала действовала так же и по тем же причинам; но по настоянию революционных секций немногие присутствовавшие члены решились назначить трёх комиссаров.

[30] Протокол секции Елисейских Полей.

[31] Секция Понсо даёт своим комиссарам все полномочия действовать сообща с муниципалитетом. Их первым актом было именно разрушить муниципалитет.

[32] Наше утверждение противоречит всем общепринятым представлениям о начале восстания 10 августа. Но оно опирается на доказательства, которые кажутся нам неопровержимыми.

В самом деле, читаем:

В протоколе Кэнз-Вен: «Слышно, как звонят в набат. Собрание, не получив на сей счёт никакого приказа от комиссаров, собравшихся в коммуне, поручает господам Бутидону и Карре остановить этот страшный сигнал, что и было на некоторое время исполнено. Но, услышав, что в городе бьют общий сбор и звонят, собрание не могло помешать звонить через час. После объявления непрерывности заседаний было получено письмо от господина Россиньоля, одного из комиссаров при ратуше, с приглашением отложить набат, пока комиссары каждой секции, собравшись вместе, не определят порядок действий, необходимый в данных обстоятельствах». — Авторы «Парламентской истории», дающие на с. 407 тома XVI выдержку из протокола Кэнз-Вен, заседание 9 августа, опускают это место, за исключением первых пяти слов. Вот, надо признать, странный пропуск.

В протоколе секции Монтрёй: «Депутация секции Кэнз-Вен пришла выразить собранию своё удивление по поводу тревоги, распространявшейся по церквам квартала, и общего сбора, который били на улицах предместья Сент-Антуан, и заверила собрание, что она не принимала никакого участия в этом шаге».

[33] Мы видим: 1) в протоколе секции Инвалидов, что было приказано поставить караул у церкви, чтобы помешать звонить в набат; 2) в протоколе секции Монтрёй, что в половине третьего утра церковь была захвачена бунтовщиками.

[34] Приказы, отданные Манда, а позднее Ла Шене, чтобы призвать национальную гвардию на помощь дворцу, пришли во все кварталы почти одновременно с наставлениями, данными вождями восстания своим доверенным, чтобы собирать «братьев и друзей» под звуки общего сбора.

[35] Мы разыскали письмо, отлично показывающее, как всё происходило в секции Бон-Нувель. Это письмо, адресованное муниципалитету, должно быть, написано в два или три часа утра.

«СЕКЦИЯ БОН-НУВЕЛЬ.

Господа,

имею честь предупредить вас, что батальон Бон-Нувель только что выступил из казармы в числе пяти-шестисот граждан всякого рода оружия, с пушками и знамёнами, без всякого приказа. Мне только что сказали, что приказ был отдан господином Шампертуа, председателем собрания секции Бон-Нувель. По-видимому, его направляют несколько возбуждённых лиц; некоторые из них даже неизвестны. Командиры и офицеры тщетно пытались их удержать. Они были бессильны. Уходя, говорили, что идут соединиться с батальоном Сен-Жак-л'Опиталь. Звонит набат.

Полицейский комиссар,

подписано: КАФФЕН».

То, что произошло в секции Бон-Нувель, должно было повториться и в других местах. Вот указания, которые мы находим в протоколах относительно движений национальной гвардии в ночь с 9 на 10 августа:

Секция Попенкур около часа утра приказывает бить сбор, чтобы каждый отправился на свой пост.

Секция Лувра постановляет, чтобы все граждане взялись за оружие и бодрствовали ночью для безопасности города Парижа, и чтобы у муниципалитета попросили палаток для размещения вооружённых граждан лагерем на лужайках Лувра.

Секция Кэнз-Вен приказывает заместителю командира собрать батальон под ружьё и вести его туда, куда опасность отечества призывает его защитников.

Секция Инвалидов предписывает начальнику батальона не позволять гражданам секции присоединяться к гражданам внутренней части города для образования сборищ без приказа.

В заявлениях о поведении батальона Дочерей святого Фомы в ночь с 9 на 10 августа, заявлениях, которые мы даём в конце этого тома, видно, что приказ бить сбор был послан штабом между десятью и одиннадцатью часами вечера. (Заявления Тассена, первого командира, Боскари, второго командира, Ноэля Авриля, младшего лейтенанта, Ж.-Б. Жардена, аджюдан-майора.)

[36] Большую часть этих подробностей мы почерпаем из донесений, которые час за часом секретарь генерального совета департамента Блондель передавал генеральному прокурору-синдику Рёдереру, находившемуся тогда в Тюильри. Эти донесения напечатаны в «Ревю ретроспектив», 2-я серия, т. I, с. 356 и след.

[37] В описании ночи с 9 на 10 августа, оставленном нам Люсиль Дюплесси, женой Камиля Демулена, читаем: «На улице никого, все вернулись домой». (См. интересную заметку о Камиле Демулене, изданную Эдуаром Флёри, т. I, с.