Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том второй - Луи Мортимер-Терно"

известным документам мы присоединяем следующее письмо Рёдерера к Петиону:

«Париж, 9 августа 1792 года.

Господин мэр Парижа,

совет департамента, сударь, ждал вас вчера до позднего часа. Он полагал, судя по вашему ответу на моё первое вчерашнее письмо, что тем более настоятельно необходимо совещаться с нами, чем менее вы ручаетесь за поддержание порядка. Могло бы быть уместно согласовать по крайней мере какой-либо шаг с Национальным собранием. Совет просит вас прийти на его сегодняшнее заседание.

Поскольку на эту ночь возвещают набат, совет только что принял постановление, его запрещающее. Необходимо, чтобы вы также соблаговолили безотлагательно сообщить совету частные меры, которые вы примете для предотвращения сигнала беспорядка. Афиша, в которой муниципалитет напомнил бы закон и представил бы гражданам необходимость предотвращения смут, была бы лишь весьма полезна.

Генеральный прокурор-синдик,

РЁДЕРЕР».

[5] В «Мемуарах» госпожи Кампан, т. II, с. 233, читаем:

«Король сказал мне за несколько дней до 10 августа: „Ваш отец был близким другом Манда, который командует сейчас национальной гвардией; познакомьте меня с ним: чего я должен от него ждать?“ Я отвечала, что это один из самых верных его подданных, но что при большой честности и весьма небольшом уме он увлечён Конституцией. „Понимаю, — сказал король, — это человек, который стал бы защищать мой дворец и мою особу, потому что это напечатано в Конституции и он поклялся её поддерживать, но который сражался бы против партии, желающей суверенной власти; это полезно было знать наверное“».

[6] См. в «Ревю ретроспектив», т. I, 2-я серия, с. 346 и след., три донесения командира батальона Арсенала.

[7] Вот приказы и письма Манда.

«ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ.

10 августа 1792 года.

Согласно предписанию господина мэра, главнокомандующий предписывает господину Буассьё выставить на Вандомской площади пятьдесят конных и двадцать пеших жандармов первой дивизии, которые будут служить под начальством господина Пинона, начальника легиона.

Главнокомандующий,

МАНДА.

Командир первой дивизии жандармерии исполнит настоящий приказ, отправившись как можно скорее в указанное место.

БУАССЬЁ.

Господин Фортен распорядится держать тридцать жандармов при оружии и в мундирах на посту дворца, чтобы отправиться на Вандомскую площадь сегодня вечером ровно в 9 часов; если этот отряд будет затребован господином главнокомандующим, туда будет послан соответствующий нарочный от господина главнокомандующего или от ординарца парижской конной жандармерии. Надобно поручить командование отрядом лейтенанту.

МАРШЕ.

Париж, 9 августа 1792 года.

P. S. — Надобно ждать приказа до трёх часов утра».

«ПАРИЖСКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ГВАРДИЯ. — ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ.

9 августа 1792 года.

Я готов, господин мэр, учредить два резерва, требуемые директорией и муниципальным корпусом. Но я не могу держать на биваке храбрых граждан, посвящающих себя общественной службе; посему было бы необходимо, чтобы вы распорядились предоставить две кордегардии для их размещения. Прошу вас ответить мне на сей счёт, ибо я горю желанием исполнять приказы конституционных органов.

Главнокомандующий,

МАНДА».

«ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ. — ПАРИЖСКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ГВАРДИЯ.

Я полагаю, господин мэр, что национальная часть была бы плохо размещена под палатками. Лучше было бы учредить один резерв в большой зале Хранилища мебели, а другой — на площади Побед, в Отеле Тулузском. Если эта мера отвечает вашим видам, муниципалитет выиграл бы расходы на некое подобие лагеря, и служба была бы полнее. Прошу вас взвесить эти краткие соображения и сообщить мне, находите ли вы их справедливыми.

Главнокомандующий,

МАНДА».

[8] Чтобы дать представление о смятении и замешательстве всех умов, мы публикуем одно из самых любопытных писем, какие нам удалось разыскать. Посреди страшной драмы, которую мы рассказываем, оно вызовет невольную улыбку на устах тех, кто его прочтёт. Уже по поводу 20 июня мы говорили о командире Бонно, хирурге с улицы Монтрёй. Это именно тот буржуа, у которого есть инстинкт добра и честности, но который даёт увлечь себя и собственными руками разрушает правительство, которое поклялся защищать. Мы встречаем этот тип в историях Лиги и Фронды, мы встречаем его каждый день на наших улицах и площадях; он бессмертен.

«Господам мэру и администраторам города Парижа.

Господа,

вам, без сомнения, известно, что секция Кэнз-Вен постановила, что если король не будет низложен к полуночи, она зазвонит в набат и будет бить общий сбор. По её приглашению народ секции улицы Монтрёй и всего предместья намерен последовать её примеру. Я не могу уклониться от того, чтобы идти во главе их, ни под каким предлогом и ни по какому приказу, даже путём отдаления, которое подвергло бы опасности мою семью и моё имущество. Вследствие этого, господа, прошу вас выдать мне свидетельство о моём заявлении, дабы всё, что могло бы произойти незаконного в этом шаге, не было вменено мне в вину, ибо я протестую и клянусь вновь, что никогда не нарушу Конституцию, разве только буду к тому принуждён.

Имею честь быть и проч.

БОННО, главный командир батальона Сент-Маргерит.

Сего 9 августа 1792 года».

[9] См. «Мемуары» Барбару и особенно невероятное признание, сделанное самим Петионом в сочинении, изданном им в 1793 году под названием «Важные документы для истории».

«Я желал восстания, — говорит он, — но трепетал, как бы оно не удалось. Моё положение было критическим; надобно было исполнить мой долг гражданина, не изменяя долгу магистрата. Надлежало сохранять все внешние приличия и не отступать от форм. Шла смертельная борьба между двором и свободой, в которой одна из сторон должна была необходимо погибнуть.

Хотя было условлено запереть меня в моём доме, об этом забывали, медлили. Как вы думаете, кто несколько раз посылал торопить исполнение этой меры? Это я, да, это я!»

[10] См. самый текст этого письма в «Парламентской истории» Бюше и Ру, с. 402, т. XVI.

[11] См. рассказ самого Петиона («Важные документы для истории»). — Мы разыскали последнее письмо, написанное несчастным главнокомандующим Петиону.

«ПАРИЖСКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ГВАРДИЯ. — ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ.

9 августа 1792 года.

Господин мэр,

ваше присутствие необходимо, признаки угрожающие, и вы, как магистрат народа, более чем кто-либо в состоянии образумить заблудших. Посему прошу вас прийти соединить ваши усилия с моими.

Главнокомандующий,

МАНДА».

[12] Рассказ самого Петиона.

[13] Для всех событий, происходивших в Тюильри в ночь с 9 на 10 августа, мы следуем рассказам Рёдерера, генерального прокурора-синдика; Дежоли, министра юстиции; Петиона, мэра Парижа, и Ж.-Ж. Леру, муниципального офицера — все четверо были очевидцами. (См. примечание в конце тома.) Разумеется, мы сверяли эти рассказы один с другим.

[14] Протокол секции Кэнз-Вен от 9 августа (см. «Парламентскую историю» Бюше и Ру, т. XVI, с. 407) даёт имена тринадцати секций, делегаты которых приходили заявить о присоединении к ранее принятым ею постановлениям; но, сверившись с протоколами этих секций, мы смогли установить, что для нескольких из них этот факт ЛОЖЕН. Никаких следов этих присоединений нет, в частности, в протоколах Арсенала, Попенкура и Монтрёя, чьи книги велись весьма исправно. Различные секции посылали в предместье Сент-Антуан эмиссаров: одни