Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

глубине сердец и поминутно прорывались самыми бурными возгласами. И друзья Горы, и друзья Жиронды чувствовали, что эта ссора, которая казалась почти ребяческой, поскольку разгорелась по поводу нескольких пакетов с печатной продукцией, временно задержанных на почте, на деле обобщала все разногласия, рывшие все более непроходимую пропасть между двумя партиями Конвента.

[82]: «Журналь де Деба э Декре», стр. 782, № 42.

[83]: Там же.

Тщетно Барер пытается удовлетворить всех, заявляя, что, на его взгляд, муниципалитет и министр одинаково виновны — министр потому, что не посоветовался с Конвентом, прежде чем произвести задержание пакетов; Коммуна потому, что попыталась отправить пакеты с поддельной контрасигнатурой. Левая непременно хочет, чтобы Собрание заявило, что Ролан нарушил тайну писем. Правая противится этому с не меньшей энергией. Волнение принимает столь бурный характер, что председатель покрывает голову и велит поименно занести в протокол Мерлена, виновника скандала. Наконец Собрание, долго колебавшееся, кажется, хочет принять решительную меру. Оно переходит к порядку дня по всему, что касается поведения министра, и предоставляет слово Барбару, который объявляет, что должен внести важнейшие для спасения Республики предложения.

Анархия царит вокруг нас, — говорит пылкий марселец, — и мы ничего не сделали, чтобы ее обуздать. Подстрекатели к убийству, неверные администраторы, возмутители горстки заблудших граждан все еще торжествуют; разве не здесь более повелевает национальная воля?

Должны ли представители двадцати пяти миллионов человек склонять голову перед тридцатью смутьянами? Мы недостаточно рассчитали страшные последствия нашего долгого терпения. Какое мнение народы, к которым мы несем свободу, могут составить о нашей Республике, когда видят, как преступление заседает рядом с добродетелью, как диктаторы дышат тем же воздухом, что и люди 14 июля?

Жирондистский оратор доказывает, что, если беспорядки не будут быстро подавлены, Конвент обесчестит себя перед лицом Европы и позволит парижской демагогии увлечь Францию в пропасть. Разбирая клевету дезорганизаторов, он доказывает, что нет партии, которая хотела бы федеративной республики. Он призывает Марата назвать предателей, которых тот обвиняет в своей газете в намерении расчленить отечество. Он утверждает, что граждане, которых именуют федералистами, — это как раз те, кто уже десять лет борется против этой системы правления. Проект департаментской гвардии, — добавляет он, — также послужил предлогом для самых нелепых клевет. Без сомнения, Париж не хочет противопоставлять свою волю воле восьмидесяти трех департаментов. В республике более нет столицы, и все эти движения нескольких парижских секций, эти дерзкие постановления, эти преступные угрозы, свидетелями которых мы являемся ежедневно, будут иметь на нас меньше влияния, чем мирная петиция самой маленькой деревушки.

Барбару прерывают вопли трибун и Горы. Но несколько залпов рукоплесканий, раздавшихся из центра и с правой стороны, доказывают ему, что он выражает чувства огромного большинства представителей народа; итак, он продолжает свою речь. По его словам, диктаторы из Ратуши поднимают всевозможные затруднения и волнения — по поводу работ в лагере, билетов кассы вспомоществования, как и по поводу департаментской гвардии, — с одной лишь целью: избежать наказания, которого заслуживают их хищения.

Они говорят вам, что нужно дождаться представления счетов Коммуны, чтобы судить ее. Пустое возражение! Без сомнения, есть счета, которые административные органы должны представлять

лишь в определенные сроки и для составления которых, понятно, необходимо время. Но отчет о вверенном имуществе должен быть представлен, как только его потребуют. Задержка есть правонарушение, которое закон должен карать; Парижская коммуна лишь хранительница серебра, золота и вещей, изъятых из домов частных лиц-эмигрантов; следовательно, она должна немедленно их сдать, и эти предметы должны поступить либо в национальную кассу, либо под монетный пресс.

Дезорганизация распространяется вокруг нас. Из двадцати пяти секций, представивших отчет о выборах мэра, тринадцать нарушили закон, предписывавший им производить эти выборы тайным голосованием... Секция Французского Пантеона постановила

явиться с оружием к барьеру Национального конвента, если ее председатель будет туда вызван. Секция Пик, председателем которой является Робеспьер, осмелилась не одобрить декрет, которым вы отменили постановление Генерального совета; более того, она потребовала, чтобы это постановление, предписывающее рассылку в каждый муниципалитет оскорбительной петиции так называемых делегатов сорока восьми секций, было изменено в том смысле, чтобы вместо одного экземпляра каждой из 44 000 коммун Франции было отправлено по двадцать четыре, что довело бы тираж до более чем миллиона экземпляров... Если бы в этот

момент зазвонил набат, какое средство имели бы вы, чтобы восстановить порядок или предотвратить посягательства? Исполнительная власть? Она бессильна и, быть может, еще подвергается угрозе приказов об аресте. Департамент? Его власть более не признают. Коммуна? Она в большинстве своем состоит из людей, которых вы должны преследовать. Командующий генерал? Его обвиняют в связях с триумвирами. Общественная сила? Ее не существует. Добрые граждане? Они не осмеливаются подняться. Злые? Да, эти вас окружают, и командует ими Катилина.

Сказав это, Барбару предлагает четыре проекта декретов:

I

Конвент объявляет, что он остается в Париже.

Когда национальное представительство будет унижено в городе, где законодательный корпус проводит свои заседания, этот город утратит право иметь у себя законодательный корпус и зависящие от него учреждения.

Настоящий декрет будет немедленно отправлен на утверждение народа.

II

Федеративные батальоны, драгуны Республики, национальные жандармы и другие корпуса линейных войск и добровольцев, находящиеся как в Париже, так и в окрестностях, будут нести, наравне с национальной гвардией

Парижа, службу при Конвенте и всех общественных учреждениях.

III

Национальный конвент, в силу полномочий, данных ему народом, учреждает себя в качестве суда для суда над заговорщиками.

IV

Национальный конвент распускает муниципалитет и Генеральный совет Парижской коммуны и постановляет, что директория департамента назначит комиссаров из числа администраторов для временного исполнения муниципальных функций.

Секции Парижа с сегодняшнего дня перестают быть перманентными[84].

Столь важные меры не