Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том третий - Луи Мортимер-Терно"

основании этой клеветы, против которой я протестовал и которую велел напечатать, секция улицы Монтрёй, где я живу, только что велела напечатать и расклеить, даже у моей двери, список, в который она внесла моё имя без всяких иных формальностей и без расследования. Вследствие этого мне наносят всевозможные оскорбления, обезоружили меня, отняв даже мою шпагу, после того как я с честью командовал ими с первого дня революции до 15-го сего месяца, когда притеснения вынудили меня подать в отставку. Мне угрожают повесить, я не смею выходить из дому; если Собрание не соблаговолит прийти мне на помощь и не возьмёт меня сегодня под своё покровительство, завтра, быть может, будет уже поздно. Я сообщил о своём горестном положении г-ну мэру, но не получил ответа.

На основании этого верного изложения, жертвой которого являюсь не я один, прошу вас, г-н председатель, побудить Собрание применить закон против г-на Моморо и всякого другого клеветника, иначе вы предвидите, что ваши тяжкие труды станут бесполезны, а Франция опустеет, ибо честь, репутация и жизнь самого честного человека будут зависеть от первого неосмотрительного или злонамеренного лица.

Честь имею и т. д.

Подписано: БОННО, бывший командир и выборщик, улица Монтрёй, Сент-Антуанское предместье.

1 сентября, год I Равенства».

[14] «Заговорщики не были вполне готовы», — говорит Луве в своей филиппике против Робеспьера (заседание Конвента, 29 октября 1792 г., «Монитёр», № 305).

[15] Мы рассказали об этом в предыдущей книге, § V.

[16] Большинство историков нашей эпохи, и в особенности гг. Бюше и Ру в своей «Парламентской истории», т. XVII, с. 404, и г-н Луи Блан, т. VII, с. 138, совершили по поводу этой статьи капитальную ошибку; эта ошибка вовлекла их в ряд рассуждений, посредством которых они устанавливают соучастие жирондистов в сентябрьской резне. Странное соучастие, надо признать, которое выражалось в приказах об аресте Ролана, Бриссо и их друзей! Но противоречия ничего не стоят тем, кто хочет, дабы уменьшить тяжесть, лежащую на каждом, распространить ответственность за преступление на возможно большее число голов.

Мы уже достаточно строго высказывались неоднократно о жирондистах, чтобы нас нельзя было обвинить в пристрастии к ним, когда мы считаем нужным защищать их память от нападения столь же несправедливого, сколь и нелепого. Историки-якобинцы обвиняют Горса, редактора «Курьер де департеман», в том, что он ударил в сентябрьский набат, напечатав один или по крайней мере первым в своём номере от 1 сентября эту столь явно сфабрикованную бумагу, как это в своей добросовестности признают сами гг. Бюше и Ру. Но всё здание рассуждений, нагромождённых для построения этого обвинения, рушится от одного того факта, что газета Горса и другие жирондистские листки были последними, которые воспроизвели знаменитый план. Мы произвели на этот счёт самые тщательные разыскания, и вот их результат:

Первой газетой, давшей эту бумагу, была «Газетт насьональ де Франс» (номер от 31 августа), находившаяся тогда в тех же руках, что и «Монитёр», — в руках типографа Панкука; на следующий день статья воспроизведена самим «Монитёром», где все историки, чью грубую ошибку мы только что отметили, могли бы прочесть её в третьей колонке с. 1037. 2 сентября её дают «Журналь универсаль» Одуэна, «Кроник де Пари» и «Курьер де департеман»; 3 сентября — «Патриот франсэ» Бриссо и «Анналь патриотик» Мерсье и Карра. «Революсьон де Пари» Прюдома, еженедельный листок, не даёт её ни в номере от 1-го, ни в номере от 8-го. «Ами дю Пёпль» Марата в этот момент не выходила.

[17] Тальен в своём сочинении «Истина о сентябрьских событиях», перепечатанном в «Парламентской истории», т. XX, с. 159, придаёт очень большое значение этому факту. Его версия, естественно, была принята гг. Марра и Дюпоном (де Бюссаком) в «Летописях Революции», г-ном Вильоме и г-ном Луи Бланом.

[18] Мы приводим в конце этого тома самый текст приговора Жан-Жюльену.

[19] См. книгу X, § XII.

[20] Выражения самого протокола, «Парламентская история», т. XVII, с. 256.

[21] Мы видели в первом томе мужественную позицию, занятую Кайе 23 июня и 6 июля перед генеральным советом Коммуны по поводу покушения 20 июня. Мы рассказали во втором томе об энергичном поведении Леру и Бори, которые 10 августа сделали швейцарцам и национальной гвардии законные предписания, дабы сила была отражена силой; этого было более чем достаточно, чтобы возбудить против них гнев Робеспьера и его друзей.

Ж.-Ж. Леру и Бори не удалось арестовать. Кайе, отведённого в Аббатство, энергично потребовала назад его секция, которая добилась права держать его под надзором в стенах места своих заседаний. Вот подписка, которую, согласно выражениям самого протокола, мужественные комиссары, посланные для его спасения, были вынуждены подписать на том самом столе, перед которым заседал Майяр:

«Мы, комиссары секции Гранж-Бательер, отвечаем перед гражданами за то, что представим им г-на Кайе под ответственностью наших голов.

Подписано: ШАМОНЕН, ПИНО, ПЕРНО, ЛЕГЕН, НОСТРИ.

Париж, 8 сентября 1792 года».

[22] Мы нашли эту теорию провозглашённой во множестве постановлений парижских секций, но никогда она не была выражена яснее, чем в той, что записана под датой 31 августа в реестрах секции Финистер:

«Принимая во внимание, что Национальное собрание с той поры, как пригласило народ-государь созвать Национальный конвент, не может никаким декретом посягнуть ни на какую часть суверенитета... объявляет, что никакой декрет, изданный после того, который призвал народ-государь образовать Национальный конвент, не может препятствовать движению суверенитета».

[23] Мы держали в руках самый черновик проекта, предложенного Тюрио. По многочисленным помаркам и поправкам, которыми он перегружен, легко признать, что Тюрио лишь после долгих колебаний и с некоторыми переделками согласился понести в Собрание декрет, который должен был упрочить в её диктаторской власти повстанческую Коммуну 10 августа.

[24] См. «Журналь де Деба э Декре», № 341, с. 48; «Монитёр», с. 1048, и «Парламентскую историю» Бюше и Ру, т. XVII, с. 336.

[25] Мы видели, как 10 августа жирондисты голосовали одновременно за сохранение и за уничтожение королевской власти; мы увидим, как 17 января они голосуют за поправку Майля, которая посредством жалкой увертки претендовала спасти несчастного Людовика XVI, в то же время принося его в жертву. Мы увидим, как 31 мая они объявляют, что граждане Парижа заслужили благодарность отечества, в ту минуту, когда Коммуна именем этих самых граждан приходит требовать их изгнания из среды национального представительства.

[26] Это постановление не занесено ни в какой реестр, но подлинник его был промыслительно сохранён и находится в архивах префектуры полиции. Мы не раз держали его в руках. Факсимиле