Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том второй - Луи Мортимер-Терно"

вожаков совет возобновляет свои предписания с новой, ещё большей настойчивостью. Главнокомандующий не сможет уклониться от повиновения.

IX

Пока в Париже происходят столь важные события, а в ратуше готовятся ещё более важные, что делает Национальное собрание[55]?

С одиннадцати часов вечера, при звуках сбора, бьющих в нескольких секциях, несколько депутатов собираются без созыва и открывают заседание под временным председательством Пасторе. Тотчас обнаруживаются настроения обеих сторон Собрания. Базир, Бруссоне и Шарлье поочерёдно появляются на трибуне. Базир (с крайней левой) сообщает, что в предместье Сент-Антуан возбуждение очень велико и что муниципальным офицерам, выражавшим удивление при виде освещённых окрестностей Кэнз-Вен, ответили: «Разве вы не знаете, что сегодня великий день?» Повинуясь полученному приказу, Базир заканчивает свою речь требованием вызвать к решётке мэра Парижа. Бруссоне (справа) уверяет, напротив, что несколько секций решительно осудили постановление Кэнз-Вен. Шарлье, друг Базира, объявляет о прибытии депутации Ломбар и требует немедленно ввести её. Предложение принимается. Секция Ломбар была одной из самых вовлечённых в революционное движение, и её оратор — верный истолкователь её чувств: «Набат, — говорит он, — сейчас зазвонит, набатная пушка сейчас грянет, граждане секции Кэнз-Вен намерены отправиться во дворец, чтобы произвести там осмотры и узнать, нет ли там оружия и подозрительных людей. Народ встревожен присутствием швейцарцев, которые, по-видимому, полны решимости стрелять в граждан».

Это значило в прикрытых словах объявить восстание; обмануться могли лишь непредусмотрительные и глупцы. Должно было начаться обсуждение этого сообщения, когда замечают, что Собрание не в достаточном числе для совещания. Шарлье предлагает лишь, ввиду тревог, проявленных народом, назначить комиссию из двадцати четырёх членов, чтобы проверить силы, находящиеся в Тюильри. Несколько членов правой возражают против этой меры. «Можно быть спокойным, — говорят они, — ибо господа Петион и Рёдерер находятся во дворце».

Вскоре начинают раздаваться звуки набата, но число присутствующих депутатов возрастает мало, и Собрание, чтобы сохранить некоторую осанку, не принимая, однако, решения ни за, ни против восстания, проводит время в слушании докладов весьма посредственного интереса — о долгах прежних провинциальных штатов, о налоговых льготах, о некоторых домениальных правах и т. д.

Двое национальных гвардейцев прерывают эти чтения, чтобы донести Собранию о факте, который они считают важным. Находясь на посту в Пале-Рояле, они узнали в своих рядах двух королевских гвардейцев, которые сами в этом признались; они хотели их разоружить и задержать, но их офицеры попросту отпустили тех[56].

Немного спустя у решётки появляются Ж.-Ж. Леру, Демуссо и другие муниципалы, которых председатель Кузен удалил из-за их слишком конституционных настроений. Ж.-Ж. Леру берёт слово[57]:

«Генеральный совет собрался, — говорит он, — и посылает нас к Собранию, чтобы дать ему, насколько возможно, известия о столице; мы говорим „насколько возможно“, ибо муниципальные офицеры, наши коллеги, посланные нами в секции, ещё не вернулись к моменту нашего ухода из ратуши. Они должны были также обратиться к гражданам, составляющим сборище, чтобы призвать их к закону. Во всём Париже бьют общий сбор или, по крайней мере, очень частые сборы; один гражданин — но этот факт вовсе не официальный — сообщил, что одна секция предместья Сент-Антуан приняла постановление объявить, что она не признаёт более ни муниципалитета, ни департамента, ни Национального собрания. Множество вооружённых граждан намерено, как говорят, прийти в Законодательный корпус требовать низложения короля и обещает не покидать окрестностей места заседаний, пока это низложение не будет произнесено. Мэр находится в настоящий момент в Тюильри с несколькими муниципальными офицерами. Впрочем, на площади ратуши, когда мы её проходили, почти никого не было. На всех улицах, по которым мы шли, всё было совершенно спокойно. Есть основание полагать, что если Собрание проявит силу, если оно примет энергичную меру, спокойствие сможет восстановиться».

Председатель отвечает: «Собрание сумеет подняться на высоту обстоятельств». Но на деле Собрание ничего не делает и ограничивается, по предложению Маранса, рассылкой отсутствующим представителям приказа немедленно явиться на свой пост. Затем попросту возвращаются к порядку дня, как будто нет ничего более срочного, чем слушать доклады об отчуждении национальных имуществ.

Но вскоре появляется новая депутация муниципалитета; на этот раз она состоит специально из друзей мэра и приходит сообщить Собранию о тревогах, проявленных несколькими секциями при известии, что их возлюбленный магистрат находится в Тюильри. «Эти тревоги были столь сильны, — добавляет муниципальный оратор, — что мы не могли отказаться сопровождать депутации этих секций — Ломбар и Арси — в лоно Собрания, куда, как сказали, явился мэр».

Верньо и несколько других депутатов успокаивают просителей насчёт участи Петиона, которого, по их словам, они видели несколько мгновений назад на террасе Фейянов.

Базир возвращается к предложению, сделанному им в начале заседания, и предлагает вызвать мэра к решётке Собрания; это предложение отклоняется переходом к порядку дня; Базир протестует, утверждая, что во дворце происходит нечто необычайное.

Был дан приказ говорить и повторять повсюду: «Жизнь мэра в опасности». Из секций, из ратуши, из мэрии одно за другим приходят новые требования[58]; наконец председатель Тардиво получает следующее письмо, написанное самыми близкими друзьями Петиона, сообщниками повстанцев, полицейскими администраторами Пани и Сержаном:

«МУНИЦИПАЛИТЕТ ПАРИЖА. — ПОЛИЦЕЙСКИЙ ДЕПАРТАМЕНТ.

Мэр Парижа отправился во дворец; он окружён там людьми, которые, по-видимому, имеют против него коварные замыслы. Только вы можете его оттуда вырвать; вызовите его к решётке, приказ Собрания избавит его от этой опасности, и тотчас отошлите его в коммуну, где его ждут и откуда напрасно посылали нарочного, чтобы заставить его прийти. Мы опасаемся всего, если вы не примете это решение, и, кроме того, раз звучит набат, мэр Парижа должен быть в коммуне.

Полицейские администраторы, его друзья,

ПАНИ, СЕРЖАН.

P. S. Его у нас требуют каждую минуту.

Два часа утра».

«Нужно, — восклицает Летурнёр, — чтобы мэр был вызван к решётке! Нужно знать, удерживают ли его во дворце силой или по его собственной воле».

Собрание не имело кворума и уже более трёх часов отказывалось принимать какое-либо решение; но речь шла о спасении популярного Петиона, споры прекращаются, и следующий декрет немедленно принимается и отправляется:

«10 августа 1792 года.

По предложению одного из членов Национальное собрание декретирует, чтобы господин мэр Парижа немедленно явился к его решётке;

декретирует, сверх того, чтобы настоящий декрет был тотчас доставлен господину мэру и вручён ему немедленно одним из приставов Собрания, в сопровождении двух национальных жандармов.

ТАРДИВО, бывший председатель;

ЛЕКУЭНТ-ПЮИРАВО, ТРОНШОН, секретари».

X

В тот самый момент, когда утверждали, будто его стерегут во дворце как драгоценного заложника, Петион прогуливался по саду Тюильри с Рёдерером, пришедшим к нему присоединиться. Когда раздаются первые звуки набата, он напускает на себя полнейшее спокойствие. «Надеюсь, — говорит он генеральному прокурору-синдику, — что ничего не будет; комиссары отправились к месту сборища». Появляется