Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

билетов, предъявляемых еще в течение одного-двух дней; немедленно после этого будет ликвидирован дом вспомоществования, будет продано все, чем он владеет. — Камю того же мнения: Пусть будет предоставлена последняя помощь и с этим будет покончено раз и навсегда, ибо это дело становится все более темным; делегаты Коммуны, находящиеся у барьера, отказались принести в комитет счета дома вспомоществования, а бывший администратор Гийом только что сбежал вместе с двумя муниципальными офицерами, под охрану которых он был отдан! Весьма взволнованный и в то же время весьма раздосадованный, Конвент тем не менее соглашается ассигновать аванс в 30 000 ливров, из расчета 5 000 ливров в день, для погашения билетов дома вспомоществования, с условием, что этот аванс будет возвращен из первых средств, которые поступят в эту кассу. Он постановляет, кроме того, что на город Париж будет установлен чрезвычайный

[63]: 28 сентября, «Журналь де Деба э Декре», № 9, стр. 152–154.

[64]: «Журналь де Деба э Декре», № 22, стр. 396–398.

налог для покрытия убытков, которые может причинить окончательная ликвидация[65].

30 000 ливров исчезают в пропасти за несколько мгновений, а бюро, где производится погашение билетов дома вспомоществования, осаждается толпой, тем более разъяренной, что она видела, как несколько счастливцев, которых она принимает за привилегированных, выходили оттуда с хорошими ассигнатами. Но как удовлетворить эти требования, если верно, как сказал Камбон, что фальшивые билеты были и до сих пор ежедневно пускаются в обращение? 25 октября депутация комиссаров секций является к барьеру Национального собрания и называет цифру в 6 миллионов как сумму авансов, необходимых для успокоения народного отчаяния. На чем основана эта цифра? Ни на чем; ибо Коммуна по-прежнему забывает составить серьезный счет, представить баланс дома вспомоществования.

Гнев всех финансистов Конвента вспыхивает одновременно[66]. Нужно, — восклицает Камбон, — распутать все эти интриги, прекратить эти растраты, расстроить эти махинации и наказать виновных! Я твердо решил погибнуть скорее, чем допустить, чтобы так посягали на общественное достояние. — Мы все на это решились, — повторяет огромное большинство представителей. — Я буду постоянно противиться, — продолжает оратор, — тому, чтобы вы предоставляли Коммуне суммы, которые она у вас просит. Знаем ли мы, где остановятся эти разорительные расходы? Если завтра же, без всякой отсрочки, члены Коммуны не представят ведомость состояния дома вспомоществования и находящихся в обращении билетов, я требую, чтобы они были отстранены от должностей и преданы суду! — Существует закон против мятежников, — говорит Лидон; — пусть он будет исполнен! Члены Коммуны, отказываясь повиноваться различным декретам, которые вы издали, виновны. Их намерение, без сомнения, — присоединиться к своим товарищам, которые находятся в Лондоне — Гийому и его стражам —; я требую, чтобы вы предупредили их отъезд, немедленно декретировав их обвинение. По предложению Дефермона и Жансонне Конвент постановляет, что во исполнение ранее отданных им приказов парижский муниципалитет будет обязан представить на следующий день к полудню ведомость состояния и счета, относящиеся к выпуску билетов кассы вспомоществования, а также отчет о мерах, которые он должен был принять в связи с бегством Гийома и двух сопровождавших его лиц.

IV

26-го числа, в тот момент, когда бьет полдень, Руайе встает и обращается к комитету финансов по поводу исполнения декрета, принятого накануне. В то же мгновение делегаты Генерального совета извещают председателя, что они готовы явиться. Их немедленно вводят. Зачитав все постановления, принятые в Ратуше относительно дома вспомоществования, оратор Коммуны объявляет, что муниципальному офицеру Бидерману поручено представить требуемые счета. Все ждут, что из рядов депутации выйдет финансист, сумевший наконец пролить свет в хаос этих счетов. Но ожидание напрасно,

[65]: «Журналь де Деба э Декре», заседание 15 октября, стр. 432.

[66]: Заседание 25 октября. Отчет «Журналь де Деба э Декре» гораздо полнее, чем в «Монитёре».

никто не появляется, и депутация вынуждена признать, что Бидермана нет с ней. Собрание справедливо считает себя жертвой мистификации и выражает свое недовольство громким ропотом. Дантон заглушает его, крича во всю силу своих мощных легких: Не прерывают даже преступника, а здесь осмеливаются... — Дантон, я призываю вас к порядку! — восклицает председатель и делает знак делегату Генерального совета продолжать.

Тот возобновляет свою речь, требуя от имени Коммуны нового аванса в 2 500 000 ливров. Чтобы отвлечь внимание от весьма резких упреков, которые вызывает эта цифра, оратор пускается в бесконечные разглагольствования о клевете, которой, по его утверждению, обливают членов повстанческой Коммуны: Враги народа клевещут на людей 10 августа, преследуют их; они хотят унизить эту революцию. Не имея возможности напасть на нашу гражданственность, они обвиняют нас в растратах. Мы в данный момент жертвы недостаточного надзора, который наши предшественники проявили при проверке управления господина Гийома. Сравните наше поведение с поведением муниципальных офицеров 20 июня. Одни сделали все, чтобы погубить свободу; мы — разве мы ее не спасли?

Как! Вы считаете себя оклеветанными, потому что у вас требуют отчетов? Вам говорят о финансах, а вы отвечаете политикой! Вы обвиняете в том, что они враги народа, тех, кто от имени всей Республики хочет знать, куда уходят деньги Франции! — Такова тема, которую последовательно развивают Керсен и Камбон. — Руайе замечает, что депутация Коммуны требует сегодня только 2 500 000 ливров, тогда как накануне она требовала 6 000 000. Что означает эта перемена цифры? — Противоречие лишь кажущееся, — отвечает один из членов депутации. — Вчерашняя петиция исходила не от Коммуны, а от девяноста шести комиссаров секций; вот почему они просили у вас шесть миллионов![67] При этом странном объяснении Собрание остается в оцепенении. Так вот! — продолжает Руайе, — понимаете ли вы теперь, в какую административную анархию погружены граждане Парижа? Должно ли существовать два корпуса представителей Коммуны? Потерпите ли вы это?.. Должны ли революционные власти существовать после Революции? Я полагал, что Революция закончилась в тот день, когда мы упразднили королевскую власть. Чего нам еще опасаться, если не анархии? Не знаю, свободны ли вы здесь; никакая власть вам этого не обеспечивает. Я требую, чтобы министр внутренних дел дал вам отчет о состоянии Парижа и донес