Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

с ним под руку и пользовался им как проводником в клубах, секциях и демагогических сборищах. С другой стороны, он умножал записки, которые тайно передавал влиятельным депутатам партии Жиронды, комиссарам лагеря, главным членам военного комитета.

Эти секретные записки, эти доверительные беседы, эти ловко подготовленные полупризнания принесли свои плоды. Предварительный вопрос, предложенный Керсеном, не встречает возражений, и проект комитета отклоняется. Три дня спустя Альбитт приходит от имени самого военного комитета предложить прекращение работ в лагере.

После нескольких замечаний Ланжюине, Осселена и Лекуэнт-Пюираво Конвент постановляет, что роспуск мастерских состоится в следующую субботу, 20 октября, в день выплаты; что каждому работнику будет выдано пособие в размере трехдневного заработка, но оно сможет быть выплачено лишь после того, как они вернутся в свои соответствующие коммуны; что надлежит перейти к порядку дня по остальным требованиям, адресованным Собранию от имени работников лагеря.

Недостаточно было проголосовать за роспуск, нужно было его осуществить. В течение нескольких дней Конвенту угрожают бунтами и мятежами[60]. 23 октября ему

[60]: 22 и 23 октября Собрание получило следующие два письма: ПОЛИЦЕЙСКИЙ КОМИТЕТ ЛАГЕРЯ ПОД ПАРИЖЕМ.

Сейчас полдень; около 3 000 работников громко требуют платы, и ни один производитель работ еще не явился, чтобы их удовлетворить. Представители, комитет не станет в данный момент искать причину этой задержки; но она может иметь гибельные последствия для общественного спокойствия, и его долг — донести о ней вам. Возможно, это связано с замыслами, утверждать которые мы не осмеливаемся.

Л. Террасон, Декомбе.

Гражданин председатель,

сообщают, что 4 000 работников собрались на Вандомской площади и грозят взбунтоваться, если их немедленно не допустят представить свои жалобы. Но наводят справки и узнают, что 4 000 бунтовщиков сводятся к 300 лицам, которые не смогли завербовать большего числа приверженцев и которые вскоре сами рассеиваются. В следующее воскресенье, в день приема петиционеров, новая депутация является к барьеру Собрания: Работы или хлеба, — говорит ее оратор, — вот что вы обещали работникам лагеря под Парижем. Сорок две секции присоединились к нашей петиции; они ждут исполнения вашего обещания. Затем, заканчивая менее угрожающе, он восклицает: Будьте нашими отцами; отцы должны кормить своих детей.

Представители народа, — сухо отвечает председатель Гаде, — являются отцами двадцати пяти миллионов граждан; между всеми ними должно быть распределено достояние Республики[61].

Это значило довольно ясно дать понять, что Конвент не хочет брать на себя содержание армии, завербованной парижским муниципалитетом. Та приняла это к сведению и более не настаивала. 2 ноября, чтобы ускорить отъезд иногородних работников, приписанных к лагерю, Конвент назначил пособие в три су за лье работникам, которые вернутся в свои департаменты[62]. Он ассигновал на этот предмет кредит в 50 000 ливров.

Но большинство лиц, завербованных Коммуной, остались в Париже, где они обжились и вступили во всевозможные тайные сборища; они стали орудием всех восстаний, постоянной милицией беспорядка и образовали позднее ядро знаменитой революционной армии.

III

Сокращение потребления, оскудение капиталов, истощение кредита, бедственное положение торговли — таковы почти неизбежные последствия всякого крупного политического или общественного потрясения. Париж, вся Франция уже четыре года находились в полном торговом, промышленном и финансовом кризисе, причем эмпирические средства, применявшиеся для борьбы с этим кризисом, приводили лишь к усилению его напряженности. Звонкая монета с 1789 года не переставала уходить из Франции или прятаться.

Два миллиарда ассигнатов было выпущено, чтобы мобилизовать стоимость недвижимости, которую нация отняла у духовенства, обещая заботиться о всех его нуждах. Но эта огромная масса бумажных денег, брошенная за два года в обращение, имела естественным следствием повышение цены каждого предмета и зарывание экю, которые не хотели обмениваться на эти вновь созданные ценности. Эмигранты, по крайней мере наиболее предусмотрительные

Предупреждаю вас, что работники лагеря под Парижем, собравшись в большом числе, находятся на Вандомской площади; они просят быть выслушанными через 20 своих представителей. Необходимо немедленно их допустить, если хотят избежать восстания.

Мерсье, муниципальный офицер Парижа, председатель комиссии лагеря.

[61]: «Монитёр», № 303.

[62]: «Монитёр», № 308.

из них, увезли с собой довольно значительное количество золота и серебра. Сама торговля широко вывозила металлические деньги, либо чтобы добыть хлеб, приобретение которого сделали необходимым несколько последовательных неурожаев, либо чтобы купить переводные векселя на заграницу — помещение более надежное и менее подверженное резким колебаниям, чем французские ценные бумаги.

Первые ассигнаты были разделены на купюры довольно значительной стоимости. Это было естественно, поскольку первоначально они должны были служить лишь для оплаты государственных имуществ, которые предполагалось последовательно выставлять на продажу. Но из-за редкости звонкой монеты вскоре оказались вынуждены пользоваться ассигнатами как ходячей монетой. Свойство всякой фидуциарной ценности, если возникают сомнения в представляемых ею гарантиях, — стремиться заменить металлические деньги во всех повседневных платежах; ибо те, кто ее получает, спешат передать ее в руки своих соседей. Малейшая сделка становится предметом спора между покупателем и продавцом, между хозяином и работником, причем один предлагает расплатиться монетой, которую другой отказывается принимать. Среди этих беспрестанно возобновляющихся конфликтов дела сжимаются, работа останавливается. Поскольку один из двух знаков обмена имеет тенденцию исчезать, а другой — появляться, рынок быстро наводняется фидуциарной ценностью, когда она нова и не слишком заметно отклоняется от своего эмиссионного курса. Но чтобы она могла легко обращаться и приспосабливаться ко всем потребностям обычных сделок, нужно, чтобы она была разделена на купюры, по величине соответствующие золотым, серебряным и даже билонным монетам, которые она стремится заменить.

Купюры в двадцать пять франков и выше, принятые для первых ассигнатов, не способствовали легкому распространению. Чтобы удовлетворить потребности розничной торговли, люди честные, но недальновидные изобрели средство, которое на первый взгляд казалось довольно удачно задуманным.

Уже с 1791 года в нескольких крупных городах, особенно в Париже, учредились патриотические кассы. Эти кассы выпускали боны на предъявителя весьма малой стоимости, поскольку были боны