Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

лишь в самых исключительных случаях. Все определялось законом, вплоть до цены каждого вида земляных работ, вплоть до расстояния, на которое должны были производиться перевозки земли, и т. д. Поденная плата, ранее назначенная Коммуной, была уменьшена; она была установлена в тридцать пять су для сильных мужчин и двадцать пять су для слабых. Секции обязаны были указывать в регистрационном листе, какая из этих двух цен будет назначена каждому гражданину сообразно его силе. Наконец, всякому кабатчику и маркитанту было формально запрещено устраиваться в лагере без разрешения генерала, которому поручена оборона Парижа.

II

Легко понять, какое недовольство вызвали все постановления закона Летурнёра, казавшиеся столькими же помехами всемогуществу секций. 2 октября толпа так называемых работников представила к барьеру петицию, скрепленную комитетами шестнадцати секций, в которой говорилось:

Декрет, который вы издали, не согласуется с истинным равенством, поскольку он отнимает пять су у дневного заработка сильного и пятнадцать су у дневного заработка слабого. Заработная плата не должна определяться пропорцией большей или меньшей силы каждого, ибо у всех одинаковые потребности. Если бы Конвент советовался со своей справедливостью и человечностью, он должен был бы скорее увеличить поденную плату. В это дождливое время года сдельная работа невозможна. Несоразмерность заработной платы между различными лицами в Республике, когда она слишком велика, ведет к честолюбию, которое вскоре ведет к аристократизму, вами всеми ненавидимому. Многие депутаты Учредительного и Законодательного собраний стали аристократами лишь потому, что нация дала

может существовать, если собственность частных лиц и собственность республики не уважается. Говорите во имя отечества, которое все добрые граждане любят и которое злые не осмеливаются открыто отвергать, когда взывают к его правам. Договоритесь с начальниками лагеря, которые могут удержать граждан, отступающих от правил справедливости, и если этих средств окажется недостаточно, примените в случае тяжких и упорных правонарушений общественную силу и немедленно известите нас о событиях. Мы будем помогать вам всеми нашими силами в восстановлении порядка, без которого республика не может существовать.

Генеральный прокурор-синдик, Бертело.

[54]: Текст находится в «Монитёре», № 274.

рождение их честолюбию, платя им слишком щедро, то есть выплачивая им слишком высокое жалованье. Жалованье всех лиц, состоящих на службе нации, должно быть распределено в справедливой пропорции. Вы должны заставить ваш декрет сделать шаг назад. Работники почти все отцы семейств; они опора нации, ибо это они поднялись 10 августа[55].

Едва чтение этой дерзкой петиции заканчивается, как Керсен взлетает на трибуну. То, как составлен этот адрес, — говорит он, — не ускользнуло от вашей проницательности. Его ученость, как ни старались ее скрыть под банальными фразами, выдала его авторов. Ловушка слишком груба. Подумайте только о страшном оружии, которое честолюбцы могут найти в массе людей, чья бедность отдает их во власть внушений заблуждения или зложелательства. Я требую, чтобы вы перешли к порядку дня по этой петиции и поручили вашей комиссии Шести составить отеческое воззвание, чтобы просветить народ относительно махинаций, которыми его пытаются сбить с пути.

Это двойное предложение принимается, но три дня спустя Летурнёр вынужден объявить Конвенту, что среди работников лагеря царит сильное брожение. Военная комиссия, — объясняет он[56], — приняла постановление приостановить работы на два дня, чтобы изменить порядок и обмерить уже сделанную работу. Это постановление было частично исполнено, но злонамеренные, и особенно начальники мастерских, поставленные самими секциями, воспользовались этим предлогом, чтобы поднять работников, призвали их продолжать, как прежде, обещали им платить так же. Самые возбужденные из злонамеренных образовали враждебные сборища, заявили, что истребят первых, кто станет работать сдельно, что они хозяева, что деньги, которые им дают, — деньги нации и принадлежат им; они грозят собраться в числе 45 000, чтобы требовать поденной платы.

Жирондисты, видя эту армию бездельников и бунтовщиков, готовую поддержать честолюбивые замыслы Коммуны, спешат доказать полную бесполезность лагеря под Парижем с тех пор, как австро-прусская армия находится в полном отступлении. Они требуют, чтобы мастерские были распущены, батальоны, стоящие лагерем на местности, реорганизованы и отправлены к границам, а парижские и прочие работники возвращены к своим обычным занятиям. Ланжюине, Гупийо, Камю, Бюзо, Камбон поочередно высказываются в этом смысле. Тальен сам признает, что лагерь становится все менее необходимым для обороны Республики. Но если он не служит этой цели, — добавляет он, — он послужит учебным лагерем. Конвент решает, что тратить миллион в месяц — значит платить довольно дорого за обучение добровольцев, которые предпочитают оставаться в Париже, а не идти к границам. По предложению Керсена он передает в военный комитет, совместно с комиссией Шести, рассмотрение новых предложений, только что ему сделанных.

[55]: «Журналь де Деба э Декре», отчет о заседании 2 октября, № 13, стр. 221. — «Монитёр», № 277.

[56]: Доклад Летурнёра находится в «Монитёре», № 284; в «Журналь де Деба э Декре», № 16, стр. 276.

Тем временем волнение среди завсегдатаев лагеря нарастало. В понедельник 8 октября, в момент возобновления работ, толпа подосланных людей врывается в мастерскую, руководимую комиссарами секции Фонтен-де-Гренель, и угрожает работникам расправой за то, что они портят ремесло. Эти комиссары были особо отмечены для мести бунтовщиков, потому что в течение двух недель им удавалось поддерживать порядок и дисциплину на вверенной им части работ. Как только они появляются, их окружают, хватают, увлекают. Чтобы спасти им жизнь, командиры вооруженной силы вынуждены обещать немедленно отвести их в Ратушу. Самые ожесточенные сопровождают их туда, испуская свирепые крики, от Монмартра до Гревской площади[57].

Несколько дней спустя оба комитета решают довести до сведения Конвента истинное положение вещей. Руайе приходит от их имени прочесть длинный доклад, в котором он рассматривает вопрос о лагере под Парижем с самого его возникновения[58]. Работами руководил некий Белэр, которого Коммуна облекла званием генерального директора; этот человек не представил ни общего плана, ни деталей военному министру, он принимал без разбора всех являвшихся работников; лишь ценой беспрестанно возобновлявшихся трудностей удавалось сдерживать эту толпу. Но беспорядок достиг предела, когда другой человек, по имени Уильямс де Варенн, самовольно провозгласив себя генеральным инспектором работ, привел туда 1 200 работников и создал