Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

новую администрацию в недрах администрации и без того столь мало упорядоченной. Поэтому лагерь не замедлил стать очагом интриг и козней, местом сборища вероломных агитаторов, порочных людей, закоренелых в преступлении, врагов отечества, сеющих недоверие, распространяющих клевету, проповедующих распущенность, бунт и мятеж. Тщетно законодательный корпус делегировал трех своих членов для восстановления порядка; тщетно он, по их докладу, самым мудрым образом урегулировал способ и оплату труда. Беспорядки удвоились в силе. Однако после осмотра, произведенного генералом Беррюйе, которому поручена оборона Парижа, обнаружилось, что большинство начатых работ бесполезно, что они вызвали перерасход в 220 000 франков и что для защиты Парижа от внезапного нападения их нужно переделать по новому плану на протяжении 16 000 туазов. Исполнение этого плана начато. Но нужно было ликвидировать прошлое. Никакого реестра работников Варенна вести не удалось. Было известно, что немногие из них работали, было известно также, что многие, и слишком многие, приходили на работы. Почти все были неизвестны. При выплатах являлась толпа просителей, которых нельзя было ни допустить, ни отвергнуть со знанием дела. Пришлось, — говорит Руайе, завершая это изложение фактов, — пришлось довольствоваться удостоверениями, выданными гражданином Уильямсом де Варенном, хотя он не вел никакого реестра и не получал на это никаких полномочий. Напрасный расход, проистекающий из одного этого, достигает 250 000 ливров; так что из общего расхода в 860 000 ливров, произведенного по сей

[57]: Рассказ об этом бунте находится в «Монитёре», № 286. Этот журнал, который, как можно было неоднократно заметить, весьма пристрастен в пользу Коммуны и ее приверженцев, заявляет, что бунт 8 октября был вызван людьми, зарабатывающими в лагере на 20 су в день меньше, чем в мастерских своего ремесла, где работы в изобилии. Редактор добавляет следующее важное замечание: Значит, у них есть тайное жалованье, которое их вознаграждает?

[58]: Доклад Руайе целиком находится в «Монитёре», № 290.

день, лишь 330 000 ливров были употреблены с пользой. Сумму, необходимую для завершения работ, оценивают в 8 800 000 ливров[59].

Но должен ли лагерь быть завершен? Да, — отвечает докладчик, — ибо, по мнению всех сведущих и опытных граждан, он представит самую внушительную оборону. Да, ибо он послужит военной школой; наши дети передадут нашим внукам эпоху его создания; те будут с воодушевлением вспоминать, что он был создан их отцами в первые дни Республики. Париж, сохраняя искусства и таланты, которые делают его приятным местопребыванием, явит воинственный облик, столь подобающий республиканской гордости.

В соответствии с этим комитет предлагает декретировать:

1° Что работы в лагере будут продолжены на всем их протяжении;

2° Что число работников, которых надлежит туда нанимать, не будет установлено, но работники смогут работать только сдельно;

3° Что те, кто не захочет так работать, не будут оплачиваться, считаясь добровольными работниками;

4° Что в лагерь будет входить лишь столько парижских национальных гвардейцев, сколько там будет национальных гвардейцев из департаментов;

5° Что комиссия, назначенная Конвентом, будет по-прежнему руководить работами вместо Коммуны и ее агентов.

Собранию мало нравится проект комитетов, оно продолжает верить в бесполезность расхода и в опасность, которую представляет столь большое скопление недисциплинированных для труда людей, зачисленных для беспорядка. Тщетно Летурнёр, который много занимался работами в лагере в качестве инженерного офицера, хочет защищать дело, ставшее наполовину его собственным благодаря оказанному им содействию. Он вынужден признать, что Законодательное собрание, декретируя создание укрепленного лагеря под Парижем, приняло меру, исполнение которой казалось физически невозможным всем специалистам. Среди бурных обстоятельств, которые нас окружают, — добавляет он, — времени и средств явно недоставало, чтобы привести Париж в состояние обороны против предполагаемого нападения захватчиков. Но эти работы должны были произвести весьма ценный моральный эффект, успокаивая слабые умы, утишая тревоги. Сегодня наше оружие увенчано самыми счастливыми успехами; остережемся бросаться из одной крайности в другую; нужно все предвидеть, даже неудачи. Кто может поручиться, что грозная коалиция держав, враждебных нашей свободе, не подвергнет нас будущей весной новым нападениям, тем более опасным, что они будут дольше обдуманы? Париж был и остается очагом Революции; он есть и всегда будет предметом алчности и мести наших врагов, пока в Европе останется хоть один тиран. Неужели ждать, чтобы привести Париж в оборонительное состояние, чтобы возобновить работы, которые предлагают приостановить, пока трудные обстоятельства не поставят нас в невозможность закончить их вовремя, рискуя вновь подвергнуться неразрешимым беспорядкам, когда средства окажутся несоразмерны потребностям самого быстрого исполнения? Есть одно весьма поразительное соображение. Сдельная работа есть истинное благодеяние для

[59]: «Монитёр» говорит 2 200 000 ливров; но эта цифра, очевидно, является опечаткой; истинная цифра 8 800 000 ливров приводится в «Журналь де Деба э Декре», № 26, стр. 478.

города Парижа. Порядок восстановлен. Все предвещает, что он более не будет нарушен. Вам не придется более опасаться этих больших сборищ праздных людей, которые являются на работу лишь ради обеспеченного, но не заслуженного жалованья.

На это Керсен отвечает: А я вношу предложение полностью прекратить работы в лагере под Парижем... В случае поражения наших армий запираться в Париже было бы предприятием неосторожным, отчаянным, гибельным. И он приводит в подтверждение своего мнения совет Дюмурье, пример восставшей Америки, которая никогда не совершала ошибки запираться в стенах своих главных городов. Франция более не в Париже, — восклицает он... Ваши лагеря — это восемьдесят три департамента. Как! Когда вы заставляете трепетать Европу, вы еще могли бы устраивать под Парижем укрепленный лагерь? Я требую предварительного вопроса по проекту декрета.

Керсен не напрасно призвал имя Дюмурье. Этот генерал уже несколько дней находился в Париже. Он только что победил при Вальми и готовился вторгнуться в Бельгию. Он весьма сильно желал унаследовать всю материальную часть, нагроможденную в едва образованном ограждении вокруг Монмартрского холма, особенно палатки и прочее лагерное имущество. Чтобы достичь этого результата, который должен был обеспечить успех его зимней кампании, он поочередно льстил монтаньярам и жирондистам; он был в наилучших отношениях с Сантерром, который уже мнил себя серьезным генералом, потому что победитель при Аргонне удостаивал прогуливаться