Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

в двадцать, десять и даже пять су. Стоимость выпущенных бонов должна была постоянно обеспечиваться в кассе общества равной суммой в ассигнатах, так чтобы боны всегда могли быть погашены предъявителям в монете, имеющей законное хождение и гарантированной государством. Новое кредитное учреждение возникло в недрах некоторых парижских секций. Частные подписки, собранные в квартале, без корыстного интереса, составили капитал этих первых касс — обычно 40 или 50 тысяч ливров. Их управление было безвозмездным. Их операции велись с мудростью и честностью людьми благотворительными и окруженными общественным уважением.

Успех этих касс, имевший чисто местный характер, и доверие к выпущенным ими билетам не замедлили привлечь внимание спекулянтов, умеющих обращать на пользу своему мошенничеству самые честные идеи. Лица, провозглашавшие себя в пышных проспектах благодетелями рабочего класса, вскоре тоже открыли кассы, именуемые кассами вспомоществования и доверия, операции которых должны были, по их утверждению, основываться на том же принципе. Они привлекли самыми соблазнительными обещаниями клиентуру мелкой торговли Парижа, завладели всем капиталом, которым она могла располагать, обменивая ассигнаты с неудобными купюрами на билеты на предъявителя, которые они сами изготовляли без контроля и надзора и которые по своей форме и тексту имели полное сходство с билетами, выпущенными кассами секций. Но ассигнаты, которые они таким образом изымали из обращения, вместо того чтобы оставаться без движения в их руках, как они обещали, употреблялись ими в самых рискованных спекуляциях. Для погашения выпущенных билетов у них в портфелях были лишь подписи людей весьма мало платежеспособных, а на складах — лишь товары, закупочную цену которых они дерзко преувеличивали.

Подобное положение вещей не могло долго существовать без большой опасности для частных состояний и для общественного спокойствия. В марте 1792 года Лафон-Ладеба представил Законодательному собранию доклад, по итогам которого был издан закон, ставивший все патриотические кассы, кассы доверия и вспомоществования под надзор и непосредственный контроль муниципальных властей. Занятый совсем иными заботами, Генеральный совет Парижской коммуны осуществлял над этими кассами лишь малоэффективный надзор; выпуски билетов доверия не переставали быть столь же беспорядочными, как прежде.

Однако прения, происходившие в Собрании, сильно поколебали кредит касс. Они ощутили ответный удар жестокого потрясения, ниспровергшего трон Людовика XVI, и были смертельно поражены полным застоем дел, естественным следствием сентябрьских дней. Главный из этих банков, так называемый дом вспомоществования, приостановил платежи; его управляющий, некий Гийом, был арестован по обвинению в серьезных злоупотреблениях. Это стало сигналом всеобщей паники.

Рабочие, мелкие торговцы и особенно все те, кто занимался торговлей продовольствием на рынках, привыкли производить все свои сделки с билетами доверия. У них руки были полны ими, потому что более ловкие и предусмотрительные сумели вовремя от них избавиться. Нужно было дождаться ликвидации дома вспомоществования, чтобы узнать, чего будет стоить выпущенная им бумага. Но могли ли держатели этих билетов доверия ждать? Эти бедные перекупщики, эти несчастные ремесленники были не в состоянии заниматься своим промыслом, даже купить хлеб, поскольку единственная монета, которой они владели, более не имела хождения и все от нее отказывались. В своем затруднении они обращались к муниципалитету, устраивали шумные сборища на рынке Инносан и на Гревской площади, заявляя, что сумеют добиться волею или силою погашения своих билетов ассигнатами той же стоимости. Они повторяли на все лады, что не приняли бы так называемых патриотических билетов, если бы им не уверяли, что выпуск производится под законным контролем народных магистратов.

Генеральный совет Коммуны счел нужным завладеть активом и пассивом дома вспомоществования и сам произвести эту столь запутанную ликвидацию. Чтобы покрыть первые нужды, он велел перевести из городских средств 400 000 ливров в кассу этого банка, затем обратился к Законодательному собранию, которое также предоставило аванс в 300 000 ливров. Но поскольку все билеты, выпущенные кассой, были предъявлены одновременно, эти две суммы были поглощены за несколько дней. Тем временем собрался Конвент, и одним из первых предметов, которыми ему пришлось заняться, было требование Коммуны о новом авансе для облегчения ликвидации дома вспомоществования. На этот раз сумма требования достигала двух миллионов.

При объявлении этой непомерной цифры бдительный страж государственной казны Камбон взрывается гневом. Из миллиона в миллион, — говорит он, — разоряют Францию ради выгоды шайки воров, которые с печатной формой, подписанной Гийомом, превратят все бумажные фабрики Республики в билеты доверия. Пора Парижскую коммуну приравнять ко всем другим коммунам Республики; я требую, чтобы вместо предоставления двух миллионов вы потребовали отчет об употреблении трех миллионов, авансированных на разные предметы городу Парижу, и чтобы вам представили ведомость состояния дома вспомоществования. Встреченное возражениями Осселена, Дантона, Тальена, предложение Камбона принимается Собранием[63].

Но вскоре Коммуна вновь переходит в наступление. От нас с громкими криками требуют погашения билетов кассы вспомоществования, — говорят ее делегаты, — мы более не отвечаем за общественное спокойствие, если нам не предоставят нового аванса. Конвент торопит свой комитет финансов представить доклад, который он ему приказал сделать. 11 октября Камбон сообщает, что комитет рассмотрел счета дома вспомоществования и нашел их неполными, недостаточными, незаверенными. Муниципалитет, — добавляет он[64], — не инспектировал этот банк, как того требовал закон, он никогда не знал его истинного положения; никогда он не мог получить счет актива. С тех пор как управляющий Гийом арестован, муниципалитет взял на себя управление домом вспомоществования, но не велел наложить печати; он завладел кассами без описи. Если бы пришлось, — говорит в заключение докладчик, — погасить все билеты этого банкирского дома, нация потеряла бы 5–6 миллионов сверх уже выданных сумм. Почти все эти билеты были выпущены после того, как закон запретил новые эмиссии. Если закон таким образом презирается и затем у нас просят денег для возмещения растрат, этому не будет конца, и мы истощим государственную казну. Приняв доводы Камбона, Конвент переходит к порядку дня по петиции Коммуны.

Три дня спустя, после того как Коммуна рискнула предпринять новый шаг, Камбон снова восклицает: Если мы будем продолжать авансы, народ потеряет одной рукой то, что получит другой. Париж не может исключительно занимать Конвент. Нужно сохранить средства для спасения Франции. Быть может, Кобленц имеет фабрики этих бесчисленных билетов, погашение которых в конце концов истощит национальную казну? — Все, что можно сделать, — по мнению непреклонного финансиста, — это предоставить муниципалитету сумму, необходимую для погашения