Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том третий - Луи Мортимер-Терно"

«Вооружённая секция Люксембурга.

Мы, председатель и комиссары Люксембургской секции, даём полномочие гг. Астелю и Сулесу, комиссарам, назначенным означенной секцией, исполнить постановление генерального совета Коммуны сего дня, а именно арестовывать и разоружать всех подозрительных лиц, для чего будут произведены все домашние обыски.

Составлено в комитете секции, в год IV свободы и т. д., 29 августа 1792 г.

ДЕЗАЖ, ДОБАНЕЛЬ».

[39] Из этих попустительств, более или менее бескорыстных, мы можем привести пример, касающийся одного из первых лиц двора. Принц де Пуа, капитан телохранителей, последовал за Людовиком XVI до самой ложи «Логографа» и был арестован несколько дней спустя. Ему удалось ускользнуть по пути из мэрии в Аббатство; вероятно, это не обошлось без применения некоторых средств, неотразимых для многих. Это предположение подтверждается свидетельством лица, которое нельзя заподозрить в желании оклеветать прислужников наблюдательного комитета, ибо это член самого комитета.

«Я, нижеподписавшийся, заявляю, что г-н Ноай де Пуа был арестован; что он вышел из наблюдательного комитета для отправки в Аббатство; что приказ, которым он туда направлялся, занесён в реестр наблюдательного комитета Коммуны, и что этот комитет даже назначил одного или двух комиссаров, дабы отправиться в Аббатство и проверить по спискам, был ли он туда принят или был оставлен по дороге, с тем чтобы наказать либо привратника, если он виновен, либо тех, кто должен был его сопровождать.

Составлено в Комитете общей безопасности, 27 августа 1792 года, в год IV свободы и I равенства.

Подписано: ПАРИ, член наблюдательного комитета Коммуны».

Ни в списках Аббатства, ни в списках какой-либо другой тюрьмы не значится никакой записи на имя Ноая, принца де Пуа. Итак, он бежал по пути из наблюдательного комитета в Аббатство. Немного далее мы увидим, что на этот факт указал Камбон с трибуны Законодательного собрания.

[40] Секция Ломбардов исповедовала весьма передовые идеи; но одним из её главных возмутителей был Луве, друг и постоянный сотрапезник г-на и г-жи Ролан; поэтому она часто составляет адреса и принимает постановления в совершенно жирондистском духе.

[41] Это столь важное происшествие в борьбе между Коммуной и Собранием совершенно опущено «Монитёром». Мы нашли его в «Журналь де Деба э Декре», с. 431–432, № 336, заседание 29 августа, одиннадцать часов утра.

[42] «Монитёр», с. 1034; «Журналь де Деба э Декре», с. 447.

[43] «Журналь де Деба э Декре», с. 152–153, № 337.

[44] Муниципальное бюро, составленное, согласно специальному для Парижа закону от 21 мая — 27 июня 1790 года, из шестнадцати администраторов, продолжало существовать и после 10 августа. Делегаты повстанческой Коммуны объявили Законодательному собранию в ту самую минуту, когда сообщили ему о собственном водворении в Ратуше, что, дабы не тормозить административные службы, они согласны сохранить это бюро. Из шестнадцати администраторов некоторые, правда, уже не заседали в нём: Пани и Сержан были слишком заняты в наблюдательном комитете, Клавьер был назначен министром финансов, Ж.-Ж. Леру скрывался, Перрон был арестован; но другие, как-то Ле Камю, Ридерман, Легийе, Шамбон, Кено, Левассёр, Милле, Тома, Жайе, оставались на своих постах, хотя уже не входили в новую Коммуну. 25 августа «288», которые намеревались окончательно превратиться из временных в постоянных представителей Коммуны, пожелали прекратить эту ненормальность и избрали из своей среды новых муниципальных администраторов. В продовольственную комиссию они выбрали, между прочим, Гюгенена, Леонара Бурдона, Дюваля-Детена — может быть, трёх самых неистовых членов новой Коммуны; но преувеличение не даёт таланта, и эти трое исступлённых не имели ни той опытности, ни того доверия со стороны продовольственной торговли, какими пользовались три прежних администратора продовольственного ведомства — Легийе, Тома и Бидерман. Легийе был председателем торгового трибунала; Бидерман — банкиром, а Тома — ближайшим другом Петиона. (См. об этом «Хронику пятидесяти дней» Рёдерера.)

[45] «Монитёр», с. 1043; «Журналь де Деба э Декре», с. 460. Уже несколько дней у Камбона были почти личные счёты с Коммуной, ибо они касались исправности платежей казначейства, которое знаменитый финансист Законодательного собрания и Конвента считал как бы своей собственностью. 22 августа комиссары Коммуны наложили печати на кассу чрезвычайных доходов и полностью остановили всю службу. Несколько часов спустя, правда, печати были сняты; генеральный совет Коммуны отклонил от себя ответственность за этот более чем необычный поступок и свалил её на подчинённых, которые, по его словам, превысили его приказы. («Монитёр», с. 1002.)

[46] «Монитёр», с. 1035; «Журналь де Деба э Декре», с. 460.

[47] «Патриот франсэ», с. 1114.

[48] Первичные выборы начались 27 августа; выборы депутатов Конвента — 2 сентября.

[49] «Патриот франсэ», № 1116. Оба письма приведены полностью в «Монитёре», номер от 1 сентября, с. 1038.

[50] «Журналь де Деба э Декре», № 337, с. 160. «Монитёр», верный своей системе пристрастия к Парижской коммуне, не упоминает ни о том, как было принято заявление Жире-Дюпре, ни о предложении Бернара (из Сента), ни о рукоплесканиях, встретивших речи Шудьё и Бернара.

[51] Мы нашли самое письмо Сервана, которое в «Журналь де Деба э Декре» и в «Монитёре» лишь изложено.

«Париж, 30 августа.

Совершенно верно, сударь: все лица, находившиеся в здании военного министерства, были сегодня утром взяты Коммуной под стражу под тем предлогом, что в этом здании должен находиться издатель „Патриот франсэ“. Вследствие этого в течение более двух часов никто не мог выйти из здания, хотя было в высшей степени важно, чтобы некоторые из находившихся там лиц немедленно отправились по самым неотложным делам.

Военный министр

СЕРВАН».

[52] «Журналь де Деба э Декре», № 337, с. 468; «Патриот франсэ», № 1118; «Монитёр», с. 1036.

[53] Сама редакция протокола Собрания, напечатанного в виде декрета, показывает, с какой неохотой принимались благодарности повстанческой Коммуне.

«Требуется, — говорит протокол (Собрание законов, т. X, с. 759), — объявить, что временная Коммуна Парижа заслужила благодарность отечества.

Это предложение поддерживается и оспаривается.

Собрание декретирует, что временные представители Коммуны, граждане Парижа и федераты, находившиеся там в день 10-го, заслужили благодарность отечества».

[54] Этот столь важный циркуляр дословно записан в реестрах секции Предместья Сен-Дени. Вероятно, один из комиссаров этой секции положил его на стол, чтобы оправдать свой поспешный уход в Ратушу, а секретарь занёс его в протокол. Мы нашли след этого же циркуляра и в реестре секции Рынка Невинных. Только самый текст там не воспроизведён. Эти два документа подтверждают друг друга и не оставляют сомнений в существовании этой столь важной и до сих пор совершенно неизданной бумаги.

«Секция Рынка Невинных.

30 августа 1792 г.

Начинали обсуждать,