Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том второй - Луи Мортимер-Терно"

только водворяется тишина, Юа восклицает, что если мэр исполнил свой долг, то и Собрание должно исполнить свой; что оно обязано разыскать причины беспорядков, предложить министру юстиции раскрыть и наказать виновников этих заговоров, которыми народ беспрерывно держится в судорожном состоянии[33]. Но это предложение не получает хода, и левой удаётся направить всё внимание Собрания на адрес генерального совета, который Петион прочёл тотчас после своего доклада. Коммуна требовала:

срочного закона, запрещающего всякому французу покидать королевство, пока отечество в опасности;

секвестра имущества тех, кто нарушит этот закон;

учреждения надзорного комитета в лоне муниципалитета.

Из этих трёх предложений первое, обращённое в предложение, принимается немедленно; два других отсылаются в чрезвычайную комиссию.

Надзорный комитет, потребованный 27 июля Петионом, был учреждён после 10 августа. Он ознаменовал своё учреждение тем, что наполнил тюрьмы мнимыми подозрительными и велел перерезать их 2 сентября. Демагогия всегда действует одинаково: она начинает ложью и клеветой, а кончает тюрьмами и убийствами. Не всегда одни и те же люди делают и то и другое; но как те, кто установил посылки, могли бы отвергнуть всякую солидарность с теми, кто сделал выводы?

Примечания:

[1] «Дефансёр де ла Конститюсьон», № IX.

[2] В 1791 году праздника Федерации не было из-за только что совершившегося бегства в Варенн.

[3] Госпожа де Сталь присутствовала на этом празднике. Она рассказала о своих впечатлениях в третьей части своих «Размышлений о революции», гл. VII. Отсылаем к ней наших читателей.

[4] Доклад Лемонте, прочитанный 15 июля, целиком помещён в «Монитёре», с. 833.

[5] «Журналь де Деба э Декре», № 308, с. 298.

[6] См. «Журналь де Деба э Декре», с. 302, № 299, и речь, которую Торне велел напечатать в Национальной типографии. Эта речь занимает не менее двадцати шести страниц in-8°, и вся в том же тоне.

[7] Конституционный епископ Шера, которому, как видно, была далеко не свойственна евангельская кротость, по-видимому, намекает здесь на гнусный пасквиль, вероятно вышедший из-под пера одного из его друзей, поскольку он употребил в полном Собрании те же выражения, что и подлый бумагомаратель. Мы разыскали два издания этого сочинения. Приводим здесь всё, что может быть из него благопристойно извлечено, дабы дать угадать остальное:

«Описание королевского зверинца живых животных, устроенного в Тюильри, близ национальной террасы, с их именами, качествами, мастями и свойствами.

Уже некоторое время в замке Генриха IV существует зверинец, поистине любопытный как по редкости составляющих его животных, так и по чрезмерным расходам, которых его содержание стоит нации.

Публика осмотрела диких зверей, находившихся в своих клетках в Версальском парке. Теперь она может удобнее и без особого беспокойства видеть множество четвероногих, собранных в Лувре. Мы перечислим самых примечательных из этих диких зверей, укажем их повадки и наклонности, способ их питания и свойства».

Далее следует описание королевского Veto, самки королевского Veto, Delphinus, Madame Royale, Élisabeth Veto и т. д., и т. д.

[8] «Журналь де Деба э Декре», № 299, с. 304 и 305.

[9] Скопировано с самого подлинника, подписанного шестью депутатами; отчёты «Журналь де Деба э Декре» и «Монитёра» представляют некоторые разночтения.

[10] Для этой части заседания 21-го отчёт «Журналь де Деба э Декре» гораздо подробнее, чем отчёт «Монитёра».

[11] Прюдом в своих «Революсьон де Пари» так рассказывает о бурных сценах, происходивших снаружи во время прений, которые мы только что описали:

«Люди бегают по улицам, соседним с улицей Сент-Оноре, с криками: „К оружию! Поднимают руку на депутатов-патриотов и на храбрых федератов, их режут в саду Тюильри; нужно взломать его ворота!“ Человек двадцать приносят бревно, ударяют им в решётку Манежа; толпа вторгается в сад Тюильри. Но в этот момент прибывает Петион.

„Братья мои, друзья мои, — восклицает он, — я пришёл сказать вам, чтобы вы не поддавались этим частичным движениям, которые возбуждают среди вас, дабы толкнуть вас на бесчинства и погубить ваших магистратов“.

При голосе народного любимца Петиона сад Тюильри очищается, и от всего этого мятежа остаётся лишь весьма возбуждённая толпа, собравшаяся вокруг Собрания и ожидающая выхода его членов, чтобы по справедливости раздать им похвалу и хулу; то есть чтобы исступлённо им рукоплескать или подло оскорблять. Следовало ли терпеть такие беспорядки хотя бы мгновение? Разве они недостаточно предвещали то, что должно было последовать?»

[12] «Воспоминания» Матьё Дюма, т. II, с. 373. «Журналь де Деба э Декре», № 294, с. 227–228.

[13] «Журналь де Деба э Декре», с. 420.

[14] Эти два письма были в изобилии распространены в армии. Они были засвидетельствованы как верные Александром Бертье, тогда начальником штаба маршала Люкнера. Бертье предстояло оказаться ровно в той же должности четыре года спустя при молодом офицере, который в то время проводил свою праздность у подступов к Собранию и дворцу, смотрел, как перед ним проходят гражданские шествия, мятежи и революции, не подозревая, что все эти люди, столь возбуждённые, столь ожесточённые друг против друга, столь рьяно добивающиеся свободы, трудятся над тем, чтобы приготовить ему трон, который занимал тогда наследник шестидесяти королей.

Что касается несчастного маршала Люкнера, которого таким образом заставляли в течение нескольких дней говорить то белое, то чёрное, то он вскоре впал в полное недоверие. После 10 августа он был низведён до второстепенной роли генерала резервной армии, затем отставлен Конвентом, который пренебрежительно заявил, что он может удалиться куда угодно. На мгновение о нём забыли, но о нём вспомнили, чтобы предать революционному трибуналу, и он заплатил головой за свои колебания, противоречивые высказывания и дурной французский язык. Он предупреждал Лафайета остерегаться якобинцев; именно он, избрав роль благоразумия, стал одной из первых жертв революционной бури.

[15] Оба эти обращения находятся в «Парламентской истории» Бюше и Ру, с. 359 и 360 тома XV.

Мы не думаем, чтобы до нас кто-либо отметил, что несколько мест обращения к французам были почти дословно воспроизведены в «Марсельезе»; Руже де Лиль лишь переложил в стихи эти слова, вырвавшиеся из пламенного вдохновения Верньо: «Потерпите ли вы, чтобы чужеземные орды разлились, как разрушительный поток, по вашим полям, чтобы они опустошали наше отечество пожаром и убийством, чтобы они отягчили вас цепями, обагрёнными кровью всего, что для вас дороже всего?»

[16] Бюше и Ру, «Парламентская история Французской революции», т. XVI, с. 112, по «Революсьон де Пари», № CLIX, и другим народным газетам.

[17] «Журналь де Жакобен», № 201.

[18] На заседании клуба якобинцев 12 июля журналист Робер потребовал, чтобы название «федераты», даваемое людям, присланным из департаментов, было заменено названием «инсургенты», единственным, по его словам, которое им подходит. Это была правда, но не всякую правду полезно говорить; незадачливого оратора заставили замолчать, и общество перешло к порядку дня. См. «Парламентскую историю» Бюше и Ру, т.