Читать книгу - "Вдоль течения. Конспект романа - Пётр Кошель"

* * *

Самым главным праздником на Украине было Шевченківське свято. Сначала официальные речи, читали стихи Шевченко, возлагали цветы. Потом банкет, обычно обильный. И кто-то вставал и говорил:

— А теперь заспіваемо!

Песня лилась за песней. Так могло длиться несколько часов. Гляжу — у них уже глаза стекленеют, и все поют, поют.

Последнее памятное мне свято было уже после развала Советского Союза. Проходило в Чернигове, из России был я один. Позвал меня давний товарищ, черниговский писательский глава Слава Репьях. Народу человек пятьдесят. Во главе стола первый президент Украины Кравчук.

Тосты, как водится, за Шевченко, за неньку Украйну.

Последний раз в жизни я ел настоящий украинский борщ. Президентские повара готовили божественно.

Вдруг с места срывается какой-то старик и кричит:

— А чего за коммунистов не пьете? Жили тут как суслики! Я по этим болотам мальчонкой с автоматом бегал, а вы что делали?

Все сидят, головы втянули, ушки прижали.

Ветеран УПА из Канады приехал.

* * *

К Тарасу Шевченко отношусь с симпатией.

Но не откажу себе в удовольствии привести один документ.

В начале декабря 1848 года В.Г. Белинский пишет П.Анненкову:

«Вера делает чудеса — творит людей из ослов и дубин, стало быть, она может и из Шевченки сделать, пожалуй, мученика свободы. Но здравый смысл в Шевченке должен видеть осла, дурака и пошлеца, а сверх того, горького пьяницу, любителя горелки по патриотизму хохлацкому. <...> Шевченку послали на Кавказ солдатом. Мне не жаль его, будь я его судьею, я сделал бы не меньше. Я питаю личную вражду к такого рода либералам. Это враги всякого успеха. Своими дерзкими глупостями они раздражают правительство, делают его подозрительным, готовым видеть бунт там, где нет ничего ровно, и вызывают меры крутые и гибельные для литературы и просвещения. <...> Одна скотина из хохлацких либералов, некто Кулиш (экая свинская фамилия!) в “Звездочке” (иначе называемой <...>), журнале, который издает Ишимова для детей, напечатал историю Малороссии, где сказал, что Малороссия или должна отторгнуться от России, или погибнуть. Цензор Ивановский просмотрел эту фразу, и она прошла.

И немудрено: в глупом и бездарном сочинении всего легче недосмотреть и за него попасться. Прошел год, и ничего, как вдруг государь получает от кого-то эту книжку с отметкою фразы. А надо сказать, что эта статья появилась отдельно, и на этот раз ее пропустил Куторга, который, понадеясь, что она была цензорована Ивановским, подписал ее, не читая.

Сейчас же велено было Куторгу посадить в крепость. К счастию, успели предупредить графа Орлова и объяснить ему, что настоящий-то виноватый — Ивановский! Граф кое-как это дело замял и утишил, Ивановский был прощен. <...>

Вот что делают эти скоты, безмозглые либералишки. Ох эти мне хохлы! Ведь бараны — а либеральничают во имя галушек и вареников со свиным салом! И вот теперь писать ничего нельзя — всё марают. <...> Ивановский был прекрасный цензор, потому что благородный человек.

После этой истории он <...> вышел в отставку, находя, что его должность несообразна с его совестью. И мы лишились такого цензора по милости либеральной свиньи, годной только на сало».

1–10 декабря 1847 года Санкт-Петербург

* * *

Знал многих украинских писателей. Больше, конечно, поэтов. Самыми известными были Лина Костенко, Иван Драч, Дмитро Павлычко.

Из них, пожалуй, самым талантливым был Драч. Его еще Твардовский в «Новом мире» печатал.

Приходим к нему. Роскошная огромная квартира с печами голландками. Распахивает бар — батюшки-светы! Бутылок пятьдесят. Разнообразных. Заморских. Откуда?

Из загранпоездок. А сам не пьет.

С Владиславом Артёмовым приехали на какой-то семинар в украинский Дом творчества Ирпень. Выпиваем в столовой. Он говорит:

— А что это за тетка, вокруг которой все вьются?

— Лина Костенко. Поэтесса. Типа украинская Ахматова.

Артёмов поднимается, идет к ней:

— В Париж поедем?

Надо отдать должное, и глазом не моргнула.

— В Париж? Нет, не поеду.

— А в Монголию?

— Я подумаю.

* * *

Украинский писатель Борис Олейник у меня в Москве часто бывал.

Однажды приехал заполошенный.

В Киеве определяли, кому выступать в Москве на сессии Верховного Совета. Услышав фамилию Олейника, первый секретарь ЦК Украины Щербицкий вдруг взорвался: «Как можно доверять этому националисту?! Вы знаете, что он говорит? Это бред сумасшедшего!»

Кто напел Щербицкому — неизвестно. Уж если Олейник и был националистом, то весьма и весьма умеренным.

Но Олейник реально испугался. На вокзал и в Москву.

С поезда ко мне, рассудив, что санитары за ним ко мне вряд ли придут.

Назавтра он каким-то образом передал письмо Горбачеву. Тот Щербицкого не любил.

В итоге Борис Ильич стал заместителем председателя Совета национальностей Верховного Совета СССР.

С Виталием Коротичем мы познакомились в Киеве. Он пришел ко мне в гостиницу почему-то с двумя бутылками шампанского. Не почему-то с двумя, а почему-то с шампанским.

Был он главным редактором украинского журнала «Всесвіт», типа «Иностранной литературы». Часто ездил в Канаду, где большая украинская диаспора. Там, видимо, и познакомился с послом, а после «архитектором перестройки» Александром Яковлевым, который выбрал его на должность главного редактора «рупора перестройки» — журнала «Огонек».

Коротич несколько раз звонил мне, прося ускорить выход его поэтической книги, но дело продвигалось медленно.

Теперь я понимаю, что ему была обещана Государственная премия СССР — для общественного веса. Поэтическая книга все не выходила, и ему дали премию за публицистику «Лицо ненависти», обличающую Соединенные Штаты Америки.

Пересев в «Огонек», взгляды поменял на противоположные: Америка свет в окне. Потом в эту Америку и сбежал.

[1] Трасянка — смешанный белорусско-русский язык, появившийся в середине XX века в речи многочисленных переселенцев в города из сельской местности.

[2] Куфайка — утепленная стеганая куртка.

[3] ОРС — в советское время отдел рабочего снабжения.

[4] Нивхи — народ, коренное население бассейна реки Амур и острова Сахалин.

[5] Мититеи — молдавские колбаски из мясного фарша.

[6] Вёсочка — деревушка (белорус.).

[7] Расстебай — неряха, разгильдяй.

Журнал "Москва", 2023, № 7