Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том второй - Луи Мортимер-Терно"

«Директория, узнав от своих комиссаров, что в Париже восстановлено спокойствие, что особа короля в безопасности; принимая во внимание, что своим постановлением от 22-го числа она специально поручила своим комиссарам заботиться о безопасности короля и осведомлять её о происках и заговорах, о которых им могло стать известно; но что эти комиссары, не имея в Париже никакого публичного звания, совершенно лишены средств, необходимых для раскрытия смутьянов, постановляет отозвать их и поручить им доложить о настоящем постановлении министру внутренних дел».

[8] Мы пользовались отчётами «Монитёра», «Журналь де Деба э Декре» и «Логографа». Последний, бесспорно, наиболее полон в описании этого эпизода, который большинство наших предшественников даже не упомянули.

В тот же вечер министр внутренних дел написал председателю Собрания письмо, которым инцидент завершился.

«Париж, 2 июля 1792 года, IV год свободы.

Господин председатель,

я проверил факты, о которых был допрошен сегодня утром Национальным собранием, и признал: 1) что департаментское постановление Соммы включено в число документов, относящихся к дню 20 июня, печатание которых я приказал; 2) что я не отдавал приказа о рассылке постановления Соммы по восьмидесяти двум департаментам и что оно не было разослано моими канцеляриями.

С уважением, господин председатель, ваш покорнейший и послушнейший слуга

ТЕРРЬЕ, министр внутренних дел».

[9] Этот циркуляр приведён полностью в «Парламентской истории», т. XV, с. 250.

[10] Впоследствии министр военной администрации при Империи и граф де Сессак.

[11] «Логограф», заседание 3 июля, с. 32.

[12] См. «Логограф», с. 34. «Журналь де Деба э Декре», № 280, с. 11, упоминает лишь о возражении Даверуля. «Монитёр», с. 770, ограничивается текстом декрета.

[13] Таково происхождение знаменитых представителей народа при армиях. Вопреки распространённому мнению, эта мысль принадлежит Законодательному собранию и депутату правой — Пасторе, который, конечно, не подозревал, что предлагает меру в высшей степени революционную и что он вручает законодательной власти управление и верховное руководство военными делами.

[14] Любопытно видеть идею, столь часто ставившуюся в упрёк жирондистам, высказанную Торне прежде, чем так называемые федералисты хотя бы подумали обсуждать её на своих самых сокровенных собраниях.

[15] Заявление, сделанное 5-го Дежоли, было разрешено Людовиком XVI. Мы разыскали записку, целиком написанную рукой этого государя, которая удостоверяет, что по выходе из заседания 4-го министр юстиции пришёл сообщить королю о возражениях, поднятых левой, и что щепетильный монарх, поразмыслив, счёл нужным сохранить самые выражения своего послания. Записка гласит:

«Я перечитал и рассмотрел, сударь, моё вчерашнее письмо к Собранию и не вижу, чтобы из моих слов можно было вывести дурные заключения. Я остаюсь при мысли, что объяснение новым письмом не было бы ни необходимым, ни достойным; но вы можете отправиться в Собрание и дать это объяснение устно, если будет надобность.

ЛУИ».

[16] «Монитёр», № 189, с. 790.

[17] «Журналь де Деба э Декре», № 285, с. 107. «Монитёр», с. 794.

[18] См. официальные письма, напечатанные в «Ревю ретроспектив», т. I, 2-я серия, с. 203–204.

[19] См. в «Ревю ретроспектив», т. I, 2-я серия, доклад Гарнье, Левийяра и Демотора.

[20] «Монитёр» содержит на с. 827 и 828 доклад Рёдерера почти целиком. Он вставлен в речь Бриссо, о которой мы скажем ниже.

[21] Шесть недель спустя почтенный герцог де Ларошфуко заплатил жизнью за своё мужественное сопротивление народным увлечениям; он был зарезан на руках у жены и матери, на дороге из Руана в Париж, шайкой исступлённых, посланных повстанческой коммуной 10 августа. Мы подробно расскажем о его смерти в одном из следующих томов.

[22] «Монитёр», с. 803, № 193, содержит текст этого постановления лишь с подписями председателя и секретаря; мы разыскали самый подлинник этого памятника гражданского мужества, одного из прекраснейших, какие только содержит история нашей страны; он подписан: Ларошфуко, председатель; Брусс, Ансон, Гравье де Верженн, Левийяр, Жермен Гарнье, Демёнье, Дефоконпре, Дюмон, Лефевр д'Ормессон, Барре, Туэн, Андель, Шартон, Байи, Демотор, де Жюссьё, Даву, Трюдон, Пинорель; Блондель, секретарь. Рёдереру, в качестве генерального прокурора-синдика, было поручено сообщить постановление генерального совета департамента мэру Парижа. Но, по своему обыкновению, он одновременно написал ему официальное письмо и неофициальную записку. Записка помечена тем самым часом, когда генеральный совет только что вынес свой вердикт (четыре часа утра); послание, сопровождавшее подлинное производство, помечено семью часами позже (одиннадцать часов). Вот оба эти документа, которые нам посчастливилось разыскать.

«Сударь,

имею честь препроводить вам доклад комиссаров, которым поручено рассмотрение дела 20 июня. Сегодня вечером, как только совет утвердит протокол заседания, я позабочусь переслать его вам; он содержит мои заключения, моё мнение и предварительные постановления, к которым мои заключения дали повод.

Генеральный прокурор-синдик департамента Парижа

РЁДЕРЕР».

Записка имеет следующую надпись:

«Господину Петиону лично, в мэрию».

А на внутреннем сгибе: «Вам лично».

«Друг мой, поздравляю вас; совет только что отстранил от должности прокурора коммуны и мэра Парижа. Я не желал вам столько добра, признаюсь; обнимаю вас. Вот уже две ночи я провожу без сна. Совет расходится; четыре часа утра. Я велю напечатать речь, весьма наспех прочитанную мною им по этому делу, и распорядился внести мои заключения в протокол. Хоть бы и мне нашёлся кто-нибудь, кто отстранил бы меня, пока нас не вздёрнут!

РЁДЕРЕР».

Друг в этом случае заставлял магистрата забывать серьёзность положения; он видел в этом отстранении мэра Парижа лишь повод для шутки, лишь случай торжества для Петиона; он желал разделить его участь и хотел быть повешенным вместе с ним. Его последнее желание едва не сбылось. Менее чем через год Рёдерер был включён 2 июня 1793 г. в проскрипцию Петиона и его сторонников; он был вынужден скрываться и обязан жизнью лишь самоотверженности нескольких друзей. Счастливее Петиона, он пережил революционную бурю, стал графом Империи и отдыхал на курульном кресле сенатора от невзгод, перенесённых им в качестве генерального прокурора-синдика департамента Парижа.

[23] «Хроника пятидесяти дней», с. 172–173.

[24] Дежоли, новый министр юстиции, получил от короля поручение сделать доклад по этому делу в совете вместо министра внутренних дел Террье-Монсьеля, который устранился под предлогом, что, будучи обязанным предоставлять официальные сведения департаменту, он должен взять самоотвод. Дежоли подготовил два проекта королевского постановления: один в духе милосердия, другой в духе строгости. Возобладал последний; он находится в «Монитёре», с. 822. Наши разыскания позволили нам найти и контрпроект. Мы приводим в конце этого тома этот документ, интересный во многих отношениях.

[25] «Журналь де Деба э Декре», № 289, с. 157.

[26] Эта сцена описана в «Журналь де Деба э Декре», № 284, с. 84–87, и в «Логографе», с. 232–236. «Монитёр» не говорит о ней ни слова. По одному этому примеру можно судить о его беспристрастии и точности.

[27] Речь, или, вернее, докладная записка Бриссо, содержащая общую картину положения Европы со