Читать книгу - "Приручить и укротить. Животные и человек после открытия Нового Света - Марси Нортон"

трудов, которые изучают и описывают поразительные сенсорные, когнитивные и эмоциональные способности животных[1367]. Она в исследованиях морских биологов по расшифровке пронзительных звуков, которыми ламантины общаются между собой[1368], в статьях энтомологов о том, как муравьи разных видов передают друг другу формы социальной организации, в работах эволюционных биологов, посвященных значению запахов в жизни птиц[1369], в усилиях организаторов проекта «Геном собаки», которые полагают, что способность этих животных понимать указания человека – важная особенность их «социального интеллекта» – заложена генетически[1370]. Когда я читаю о подобных исследованиях, мне представляется кастильский охотник, который лежит на животе в Эстремадуре, наблюдая, как свинья принимает грязевую ванну, чтобы немного охладиться, или лакомится травой из свитого птицей гнезда, мне представляется туземец-кариб, который притаился на валуне у реки, внимательно прислушиваясь к рыбе. Мне вспоминаются науа, которые наблюдали, как ягуар зевает, поворачивается, встряхивается, лижет лапу, припадает к земле, прыгает и летит по воздуху. Мне вспоминаются жительницы Амазонии, которые хорошо понимали потребности попугаев и их поведение, знали, как ухаживать за курицами и растить цыплят, или ягуар, который вместе с «Адамом» и «Евой» принимал участие в пасхальном спектакле в колониальной Тлашкале.

Эта история живет в той необыкновенной привязанности, которую мне довелось испытать к своим собакам. Моя милая Лилли (2003–2019), великолепная по-волчьи черная овчарка с рыжими подпалинами и пронзительным взглядом бледно-голубых глаз, подарила мне очень многое, в том числе идею создания этой книги. Она сопровождала и защищала меня во время бесчисленных прогулок и пробежек, она составляла мне компанию, когда я трудилась над очередной рукописью где-нибудь на веранде кафе или у себя в гостиной на диване. Ее спокойное, терпеливое присутствие утешало меня в моменты грусти, а ее умение получать от жизни удовольствие, несмотря на сильную физическую боль, вдохновляло. Она по-прежнему навещает меня во снах. Игги, непоседливый щенок бордер-колли со слегка вздернутой кверху мордочкой и мягчайшей пестрой шубкой, появился в моей жизни в апреле 2021 года. Его трудоемкое превращение из крошечного шаловливого пушистика во внимательного, преданного и ласкового компаньона происходило одновременно с трудоемким превращением сумбурной рукописи в эту книгу – и служило мне облегчением. Та радость, исцеление и удовольствие, которые я обрела благодаря своей привязанности, напоминают мне про сбежавшего от рабства храбреца с Эспаньолы и его верных и свирепых компаньонах, свиньях, которые также вдохновили меня на эту книгу, а еще про священника из Саламанки и про его удивительно умного и преданного пса Бруто, про женщину из народа тупинамба и про ее любимого разговорчивого попугая и про многих других, чья жизнь обрела новый смысл благодаря той взаимной привязанности, которая связывала их с животными. Хотя все эти взаимоотношения уникальны и неповторимы, возможными их сделало обоюдное желание человека и животного видеть, уважать и беречь друг в друге индивидуальность.

* * *

Современные индустриальные и подобные им формы экстрактивистской жестокости по отношению к животным имеют гораздо более глубокие корни, чем многие себе представляют, и это может служить поводом для еще большего отчаяния по сравнению с тем, которое испытываешь, когда думаешь о катастрофических масштабах природных разрушений.

Одно из самых важных преимуществ знания истории заключается в возможности освободить воображение от ложного представления, будто привычное нам положение дел вполне естественно. По словам Кренака, «наша приверженность идее фикс, что мир всегда был таким, а человечество всегда занимало в нем то же место, что и сейчас, стала глубочайшим последствием антропоцена». 500 лет кажутся вечностью по сравнению с человеческой жизнью, но по отношению к истории существования нашего вида это лишь мгновение. Рамки пяти столетий позволяют нам понять, что колониальный экстрактивизм – относительно недавнее изобретение, и он существовал все это время параллельно с другими моделями взаимодействия. Современные представления и обычаи, основанные на объективации других живых существ, сложились исторически и были обусловлены определенными обстоятельствами, а значит, мы в силе положить конец этой традиции. Нет ничего естественного и неизбежного в том, что наша планета, ее почва, водоемы и атмосфера воспринимаются как «ресурсы», которые можно разграбить и довести до полного истощения, а потом использовать под свалку отходов.

С какой легкостью можно недооценивать колоссальный, значимый и важный труд любящего и родственного нам живого существа! Такая недооценка сама по себе является симптомом проблемы. Нам стоит дорожить вниманием и взаимностью других существ, поскольку это само по себе является поводом для радости и дает возможность вновь обрести гармонию с миром. Присутствие где-то поблизости диких животных и забота о питомцах и компаньонах, которые живут под одной крышей с нами, доставляют удовольствие. Они могут послужить сильнейшим противоядием от экстрактивизма. Заразительная радость птичьих трелей, восторг при виде шатающегося по жилым кварталам койота или неподвижно стоящей в городском ручье цапли, ощущение уюта и гармонии, когда лежишь рядом с мохнатым клубочком или шагаешь в ногу с довольным псом – такие впечатления помогают нам лучше понять окружающий мир, если мы сами того хотим. Они обнаруживают ошибочность утверждения, будто человечество может процветать, заботясь лишь о собственных интересах. Они помогают нам отринуть широко распространенную – хотя и не главенствующую – логику отчуждения, разрушительную иллюзию, будто можно безнаказанно относиться к субъектам, к природе как к вещам. Если мы усвоим этот урок, то круг тех, кого мы окружаем заботой, станет шире.

Благодарности

Я преисполнена благодарности ко всем, кто оказывал мне помощь и поддержку. Я не смогла бы написать эту книгу без многочисленных больших и маленьких проявлений великодушия.

В самом начале работы над проектом Джеймс Амелан, Уильям Имон, Элисон Геймс, Линн Хант, Памела Смит и Нэнси Фаррисс через активную переписку поддержали меня своим энтузиазмом и наставлениями. Я в глубоком долгу перед своими коллегами, друзьями и близкими, которые читали рукопись целиком или же бо́льшую ее часть и делились своими соображениями: перед Клаудией Верховен, Барбарой Манди, Даной Лейбсон, Маклом Свонтоном, Нэнси Фаррисс, Питом Сигалом, Джеймсом Дельбурго, Джоном Куном, Дэвидом Диасом, Ритой Нортон, Кентом Нортоном и неизвестным мне читателем.

Многие другие коллеги читали отдельные главы, обсуждали важные вопросы, помогали мне получить доступ к архивам, делились данными своих исследований, а некоторые помогали сразу в нескольких направлениях. Я благодарю Даниэле Аларкон, Алехандро де Авила Бломберга, Габриэля де Авилес Рочу, Антонио Барреру Осорио, Ральфа Бауэра, Анну Берг, Эллисон Каплан, Пола Криспо, Сурекху Дэвис, Дэвида Доменичи, Энн Фарнсворт-Альвеар, Карлоса Фаусто, Марту Фью, Джейми Форда, Карен Граубарт, Хольгера Хока, Нэнси Джейкобс, Аду Кусковски, Киттью Ли, Кристину Лайонс, Джеймса Маффи, Джейми Маррокин Арредондо, Келли Макдоно, Кена Миллс, Джереми Мамфорда, Эми Оффнер, Гийома Оливье, Хосе Пардо Томаса, Хуана Пиментеля, Итана Поллока, Этелию Руис Медрано Хезер Роллер,