Читать книгу - "Приручить и укротить. Животные и человек после открытия Нового Света - Марси Нортон"

и «Естественной истории» кажется настолько полной, что вряд ли могла возникнуть вследствие независимого изложения фактов. Оба текста, к примеру, рассказывают о поверье, согласно которому случайная встреча с желтоголовым tzoniztac предвещает скорую смерть, а с белоголовым – долгую, но бедную жизнь[1270]. Главы о тапирах повествуют о том, что эти животные поедают какао-бобы, которыми затем испражняются, а простолюдины их собирают[1271]. Еще 41 новая глава Флорентийского кодекса посвящена птицам. В большинстве своем это либо водоплавающая дичь, обитавшая в окрестностях озера Тескоко (27), либо пернатые хищники (9)[1272]. Эти главы отражают, с одной стороны, интерес Эрнандеса к птицам, обитавшим в болотистых топях в непосредственной близости от Мехико, где он обосновался, а с другой – внимательное отношение к увлечению его августейшего покровителя соколиной охотой[1273]. Кроме того, в новых главах о пернатых хищниках встречались вкрапления в написанный на науатле текст таких испанских слов, как alcón (сокол) или gavilán (ястреб)[1274]. Новые главы появились в кодексе, когда их авторы-науа работали над проектом Эрнандеса или сразу после этого, и поэтому они часто дублируют уже имеющуюся в тексте информацию. Так, например, ранний вариант Флорентийского кодекса содержит короткую главу, посвященную хищной птице tlhoquauhtli (или tlhocuauhtli), а поздний вариант – более длинный рассказ о птице с таким же названием. Точно так же во Флорентийском кодексе дважды встречается глава о пеликане[1275].

Если новые главы появились в одиннадцатой книге кодекса благодаря исследованиям, проведенным под руководством протомедика, тогда они могут пролить свет на научные методы, разработанные учеными-науа для обоих проектов. Примечательная особенность ряда сообщений о птицах болотистой местности заключается в частом упоминании atlaca, которые, по-видимому, служили источником сведений об обитателях вод. Слово atlaca буквально означает «люди воды», хотя Алонсо де Молина переводит его как marinero («моряки» или «люди на лодках»), gente malvada («суровые люди»). В других современных источниках встречается предположение, что этим словом называли рыбаков[1276]. Из этого следует, что оно обозначало простых людей, которые добывали себе средства к существованию из воды. Так, в новой главе о пеликане (atotolin) авторы сообщают, что эта птица «не поднимается высоко в небо; порой atlaca просто преследуют ее на лодках, они закалывают ее копьем»[1277]. Atlaca также рассказали ученым из Тлателолько о acuitlachtli, животном с головой «как у обитающих в лесу tecuani (людоедов)» и хвостом каймана, которое «живет там в Санта-Крус-Куауакалько, где есть родник». Его называли «сердце лагуны», и оно отвечало за приливы, за изобилие рыбы и за поднятый со дна ил, как во время землетрясения. Иначе говоря, acuitlachtli, по-видимому, случайно попало в раздел, посвященный водоплавающим птицам, и на самом деле олицетворяло собой лагуну. Atlaca «могут подтвердить это, ибо они видели [животное] и даже ловили его»[1278]. Связи ученых с населением Тлателолько позволили им опросить знающих людей, которые были близко знакомы с экосистемой озера и теми опасностями, которые скрывал подверженный частым разливам водоем[1279].

Поскольку на каждом из этапов проекта Эрнандес опирался на знания местных жителей, нет ничего удивительного в том, что вошедшие в «Естественную историю» сведения о животных часто соотносятся с хищничеством и приручением. Главы из книги содержат подробные описания внешнего облика, поведения, повадок животных, а также издаваемых ими звуков, и все они были получены благодаря наблюдениям, напрямую или косвенно связанным с характерными для местного населения моделями взаимодействия. Из «Естественной истории» видно, что приручение было необходимым условием, позволявшим дать наиболее подробные описания внешности и поведения животных[1280]. В седьмой главе уже говорилось о том, что в разделе, посвященном млекопитающим, описаны такие прирученные животные, как еноты, пекари, опоссумы, дикобразы, коати, обезьяны и белки[1281]. Из птиц упоминается дятел, tepetototl (большой кракс), попугаи и певчие птички, который «услаждают своим пением всякого, кто их слышит»[1282]. Ручные рептилии представлены гремучей змеей и tapayaxin (рогатой ящерицей)[1283]. Эта модель взаимодействия облегчала Эрнандесу и его коллегам науа доступ к наблюдению за животными, позволяя в мельчайших подробностях описывать их внешность и поведение.

Илл. 11.1. Енот. Рисунок Хуана Эусебио Ниремберга. «История природы, в основном экзотической» (Historia naturae, maxime peregrinae). Антверпен, 1635

Вместе с тем хищничество тоже служило опорой для многих описаний. Отличительной особенностью статей о диких животных были сведения о способах охоты и ловли. В главе, посвященной кайману («aquetzpalin, или крокодилу, которого еще называют кайманом»), Эрнандес с восхищением отмечает, что, несмотря на свирепость этого громадного животного, дети туземцев накидывают ему аркан на шею и вытаскивают на берег[1284]. Приводимые Эрнандесом описания внутреннего строения животных, их костей, перьев и меха тоже связаны с хищничеством. Он часто уделяет внимание тому, насколько съедобно их мясо, и описывает его вкусовые качества[1285]. Различные части гоацина (hoactzin), например, использовались как лекарственное средство: кости снимали боль при порезах, дым от перьев прояснял разум того, кто охвачен яростью, а их пепел «удивительным образом» исцелял жертв французской болезни (сифилиса)[1286]. Перья cozcaquauhyli (королевского грифа), по словам Эрнандеса, накладывали на гнойные язвы, а его мясо готовили и кормили им тех, что страдает от подобной болезни[1287]. Исследователь также пишет о добыче охотников: из нее делали лекарства, украшения и одежду. Он сообщает, что из меха кроликов ткали туники и мантии, а из кожи пекари делали подкладку для плащей. Броненосцы (ayotochtli) «связаны не только с войной, но и с миром», поскольку из их хвоста изготавливали дротики для духовых трубок, а на панцире настаивали лекарственные отвары[1288]. Кроме того, туземные охотники снабжали Эрнандеса (и его соавторов) образцами, с опорой на которые он составлял сообщения.

Однако эпистемологическая роль хищничества в создании «Естественной истории» не ограничивается только лишь описаниями методов охоты и сведениями о внешности, повадках и среде обитания дичи. Эта модель взаимодействия породила новый способ наблюдения и описания. Примером тому служит глава о квезале. Неслучайно в ней столько внимания уделяется форме и цвету, ведь квезали ценились превыше всех остальных птиц за свое оперение, которое служило материалом для ритуальных облачений. И неслучайно Эрнандес решил целиком переписать рассказ о нем из «Благ земных». Глава о квезале имеет такое важное значение по двум причинам: во-первых, она указывает на авторство ученых из Тлателолько, а во-вторых, задает тон всем последующим описаниям. Другими словами, teixiptla преобразовал методы исследования естественной истории[1289].

Помимо этого, глава о квезале отражает логику космограммы, что, скорее всего, так и осталось тайной для Эрнандеса, но не для его туземных соавторов. О многом говорят и