Читать книгу - "Приручить и укротить. Животные и человек после открытия Нового Света - Марси Нортон"

на проект Эрнандеса по естественной истории, скорее всего, началось еще до того, как протомедик ступил на американскую землю благодаря пересечению работы Эрнандеса с трудами ученых из Тлателолько[1255]. В 1569 году эти ученые-науа закончили черновой вариант двенадцати томов Historia universal («Всеобщей истории»)[1256]. Францисканец Бернардино де Саагун, который руководил работой, отправил рукопись руководству ордена, но ответ был не таким, как он того ждал. Некоторые из глав ордена считали, что проект заслуживает «высокой оценки» и достоин дополнительного финансирования, которое позволит довести его до конца, другие возражали против дальнейшей поддержки. Позже Саагун напишет, что их враждебность по отношению к проекту объяснялась тем, что связанные с ним расходы нарушали данный ими обет нестяжания. Но, по утверждению Саагуна и его сторонников, еще более вероятной причиной такого противостояния кажется их обеспокоенность тем, что проект сохранит память об идолопоклонстве вместо того, чтобы искоренить ее. Когда «Всеобщая история» впала в немилость у францисканского руководства, Саагун решил искать покровительства на стороне. Он отправил Breve compendio («Краткие содержание») папе римскому в надежде получить от него грант на свой проект. Чтобы подстраховать себя, он создал еще одно краткое переложение Sumario (ныне оно утрачено), которое сам охарактеризовал как «резюме всех книг и всех глав каждой книги и пролога, где в сжатой форме содержится все, о чем говорится в книгах», а после убедил своих францисканских сторонников с хорошими связями передать этот труд председателю Совета по делам Индий в Испании. В краткосрочной перспективе ни одна из его стратегий не дала результата. По словам самого Саагуна, «следующие пять лет с текстами так ничего и не произошло»[1257]. Это не совсем верно. На самом деле Саагуну было велено предоставить рукопись в орден на рассмотрение, и ее копии разошлись по разным францисканским монастырям Новой Испании. Более того, Sumario привезли в Испанию вскоре после того, как король поручил Эрнандесу исследовательскую миссию. Вполне вероятно, королевский медик познакомился с «Всеобщей истории» незадолго до своего отплытия в Америку и, скорее всего, имел при себе Sumario Саагуна (или его копию), когда сошел там на берег летом 1570 года.

Возможно, решение Эрнандеса включить описания животных в свой труд по естественной истории стало результатом его знакомства с написанными на науатле «Благами земными» (Yn ixquich tlalticpacyotl) и встреч с местными экспертами во время путешествия. Пояснения, сопровождавшие королевский указ, предписывали ему собирать сведения о растениях. Однако из переписки протомедика с Филиппом II следует, что его понимание проекта выходило за рамки первоначальных медико-фармакологических целей. В сентябре 1572 года он писал: «К этому времени я составил и сопроводил рисунками целых три книги о редких растениях, большинство из которых обладают важным значением и лекарственной ценностью, в чем ваше величество убедится лично, а также почти две [книги] о земных животных и экзотических птицах, неизвестных в нашем мире, и я набросал рассказ обо всем, что можно разузнать и выяснить об их природе и свойствах, и этой теме я готов посвятить всю свою жизнь»[1258]. Стоит отметить, что на самом деле авторами иллюстраций, упомянутых Эрнандесом, были художники-науа, о чем чуть позже мы поговорим подробнее. К марту 1573 года Эрнандес завершил работу над книгой, куда вошли изображения «двухсот животных, экзотических обитателей этих земель», а также тексты с описаниями «природы, климата и мест, в которых они водятся, звуков, которые они издают, и прочих особенностей». Расширение границ проекта в некоторой степени объяснялось стремлением Эрнандеса стать Плинием «Нового Света», при этом он открыто отдавал должное знаниям туземцев в личной переписке, но не в рукописях, на публикацию которых надеялся. В частном общении он проявлял гораздо больше искренности. Так, например, в письме Филиппу II он подтверждает, что знания достаются ему от «индейцев, чей опыт здесь исчисляется столетиями»[1259]. Опубликованные рукописи и черновики «Естественной истории» содержат намеки на то, где побывал Эрнандес, исследуя фауну. Подробные описания водоплавающих птиц указывают на общение европейца с жителями Тлателолько, Теночтитлана и Тескоко, поскольку эти места часто упоминаются им в связи с пернатыми обитателями водоемов[1260]. Некоторые лексические особенности текста тоже сообщают нам, что Эрнандес опирался на полученные от туземцев знания: почти все описания животных, обитающих в Мексике, содержат их название на науатле. В большинстве случаев главу открывает обозначение на науатле, а следом идет его буквальный перевод, который часто указывает на распространенный у науа обычай отражать в названии животного наиболее характерные черты его внешности, поведения или вокализации.

Пожалуй, одним из самых главных вложений ученых-науа в создание «Естественной истории» можно считать очевидное, хотя и непризнанное использование Эрнандесом «Благ земных»[1261]. Вероятно, он познакомился с черновиком «Всеобщей истории» во время одной из остановок у францисканцев, поскольку копии рукописи разошлись по их монастырям[1262]. Сравнение «Естественной истории» и «Благ земных» позволяет обнаружить настолько точное и подробное совпадение описаний обезьян и койотов в этих двух трудах, что любые случайности исключены[1263]. Более того, глава о квезале у Эрнандеса – это не что иное, как латинский перевод главы, составленной учеными из Тлателолько на науатле[1264]. Использование Эрнандесом этой рукописи имеет большое значение, поскольку это свидетельствует о том влиянии, какое ученые-науа оказали на его работу, и говорит о его прямом сотрудничестве с этими авторами. Поскольку испанец плохо знал науатль, он зависел от помощи местных толмачей и переводчиков. В письме от 20 марта 1575 года он в очередной раз просит дать ему еще немного времени и утверждает, будто это необходимо для того, чтобы «индеец, который переводит [его] книги на мексиканский (точнее, на науатль)», смог закончить работу, а в другом письме он объясняет это задачей по «переводу [черновиков] на испанский и мексиканский»[1265]. Отсюда напрашивается вывод: среди сотрудничавших с ним был тот (или те), кто мог переводить с латыни на науатль. Это означает, что среди переводчиков, по-видимому, был кто-то из семинаристов колледжа в Тлателолько – к примеру, Антонио Валериано, который славился превосходным знанием латыни[1266].

Уверена, что ученые из Тлателолько были не только переводчиками, редакторами и, возможно, соавторами «Естественной истории», но и проводили исследования под предводительством Эрнандеса[1267]. Выявить это позволяет сравнение «Естественной истории» с окончательной версией «Благ земных» – одиннадцатой книгой Флорентийского кодекса. Последняя содержит 43 новые главы, которые отсутствуют в рукописи 1565 года[1268]. Две из них посвящены млекопитающим: tlacaxolotl (тапиру) и tzoniztac (вероятно, одному из представителей семейства куньих)[1269]. В этих описаниях встречаются сведения, чей характер наводит на мысль о влиянии, а не о случайном совпадении – иными словами, аналогия между частью глав из Флорентийского кодекса