Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

народа Редаута незазорно стать пеплом. Жаль только, что их останки не станут частью родной страны и не пробудятся вместе с подземным огнём и вулканами, когда наступит всеобщий смертный час.

Несмотря на то, что Виета возражала, Эмин смотрел на погребальный костёр каждый раз. Как тогда, когда они провожали в последний путь пепел братьев, так и сейчас. Он сжимал в кармане деревянную окарину, которую ему дал Ярос. Эмин не рассказал о ней даже сестре и прятал ото всех как воплощение всего, что творилось в его душе.

Эмин умел играть на окарине. Это был его первый инструмент, прежде чем ему подарили рожок, который более подходил для мелодий огня. Однако инструмент не имеет значения, музыкант может подогнать под его звучание любую мелодию, и Эмин помнил все, которые когда-либо играл. Среди них были боевые.

Тюремщики ради своей безопасности отрезали по пальцу на каждой руке у всех музыкантов… кроме Эмина. Никто из них в своём высокомерии не подозревал, что маленький мальчик тоже учился музыке.

Ярос сказал ему тренироваться втайне глубоко под землёй, где не услышит ни один из тюремщиков, и Эмин так и делал. Лица узников, которые слышали его музыку тут же светлели, а в глазах загорался странный огонёк. Эмин боялся этих взглядов, но Ярос заверил, что эти люди на его стороне, что все до одного готовы выступить против тюремщиков, стоит только молодому императору призвать их.

Эмин колебался. Не был готов. Он так хотел рассказать всё Виете и попросить совета, то Ярос умолял: «Не надо. Сердце вашей сестры слишком мягко и слабо. Она испугается, а вам нужно быть твердым в своём решении». Эмин старался казаться твёрдым, но также боялся того, что может случиться.

На вечер, когда всю добытую руду вытащили на поверхность, тюремщик с криво ухмыльнулся… и все с ужасом осознали, что это значит.

– Недобор! – объявил он и обернулся к своим. – Тащите мешок с жеребьёвкой.

Мешок находился в кладовой в самой верхней комнате, чтобы заключённые никак не могли подменить таблички. Конечно, никто не гарантировал, что их не подменяют тюремщики. Кто знает, сколько на самом деле в этом мешке красных табличек.

Тюремщик, находившийся внизу, сразу пошёл к виселице проверить крепкость верёвки и петли. У Эмина упало сердце. Снова. Он снова увидит смерть.

– Мой император, – послышал тихий голос рядом, – если вы не готовы, то ещё один человек отдаст жизнь, чтобы дать вам время. Мы ваши подданные, это наш долг, но, молю, не тяните слишком долго. Пора действовать, и ваш огонь нам необходим.

– Но как? Здесь столько солдат, – едва дыша прошептал Эмин.

– Одновременно здесь совсем немного охраны: сплошной расслабившийся сброд и лишь трое музыкантов воды. Ещё трое – это музыканты металла в зачарованной броне, их мы возьмём на себя, как только они спустятся. Остальные живут в поселении неподалёку и меняются посменно. Я наблюдал за ними много месяцев, мой император. Я точно знаю, сколько лиц скрывают эти окна.

Ярос указал на деревянные пристройки на склонах расселины, где обычно сидели охранники. Снизу невозможно разглядеть, сколько на самом деле глаз следит за рудником. Но Ярос в темноте и предрассветных сумерках бросал факелы, чтобы проверить, откуда полетит стрела и с каким опозданием. Однажды он рискнул сам забраться на склон и оторвать от хлипкой пристройки одну опорную балку. Пристройка устояла, и его заметили с противоположного склона, но не смогли подстрелить и опознать. В тот день избили многих, но Ярос успел спрятать балку и грубыми инструментами с нескольких попыток вырезал из неё окарину для избранного им императора.

– Мы готовы, император Эмин, и восточный ветер нам не нужен17[17].

Мысли Эмина беспокойно метались. Он снова сунул руку в карман. Деревянная окарина словно жгла ему пальцы. Эмин так глубоко задумался, что не обратил внимания, когда к нему поднесли мешок с жеребьёвкой. Он сунул туда руку, не задумываясь, а когда вытащил, глупо уставился на предмет в ладони.

Табличка оказалась красной.

– Нет! – женский визг огласил расселину.

К тюремщику, который уже схватил растерянного Эмина за локоть, бросилась принцесса Виета и вцепилась в его одежду.

– Вы не можете его убить! У вас нет такого приказа.

– Откуда ты знаешь, что его нет? – ухмыльнулся тюремщик, который проверял виселицу.

Глаза Виеты были широко распахнуты, взгляд казался безумным.

– Тогда… возьмите меня! Я пойду вместо него!

– Сестра… – пробормотал бледный как бумага Эмин. – Не…

В этот миг тюремщик, что удерживал Эмина, успел только увидеть метнувшуюся тень, как его шею тут же взяли в жёсткий захват. Он отпустил Эмина и начал бороться с напавшим. Молодой Ярос был не так опытен, как погибшие в битвах ветераны, а потому не сумел сломать врагу шею одним движением, но душил, душил изо всех сил.

Второй тюремщик успел поднять голову и вскрикнуть, как его за ноги стянули с виселицы и начали колотить. Наверху заметили, и из окон-глазниц тут же полетели стрелы. Человек рядом с Яросом упал замертво, сам Ярос использовал уже мёртвого врага как щит, Виета закрыла собой Эмина. Толпа узников внизу закричала, кто от ужаса, кто от злости, заволновалась, как штормовое море, началась паника и давка. Одни пытались скрыться от стрел, другие от отчаяния и ненависти позабыли страх и бросали в сторону окон проклятия и камни.

Как вдруг вместе с заливистой мелодией маленькой окарины над ними раскинулся огненный щит.

Все остановились и поражённо смотрели на маленького мальчика, который изо всех сил играл на инструменте. Его лицо покраснело от усилий, разум был далёк от сосредоточенности, а потому мелодия получалась ломаной, но отчаянное желание защитить людей вокруг призвало огонь и породило щит.

Виета во все глаза смотрела на младшего брата и боялась шевельнуться. Ярос глянул на него с удовлетворением и обратился к остальным.

– Наш император с нами! Бейте врагов!

Внезапно щит зашипел и начал слабеть на глазах. Все подняли головы и увидели, как вода, повинуясь воле заклинателя, обращает языки пламени в пар. Эмин ничего не мог сделать, кроме как снова и снова играть «Огненный щит», в котором тут же появлялись провалы. Вода лилась вниз и обращалась льдом. Стихшие крики боли и смерти вновь наполнили Хаидаркан.

Кто-то из музыкантов огня пытался призвать свистом огонь и сбить воду, но это было похоже на искру перед лавиной. Эмин мог только отводить удары от себя и тех,