Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

– Да, я знаю, где это.

– Четыре твои сестры покинули Обсидиановый дворец на карете и укрылись от преследования в Майду. Армия Союза к тому времени шла по Редауту без препятствий, и солдаты обыскивали все селения и дома. Чтобы спрятаться, принцессы постучались в дом к местному старосте и раскрыли ему свои личности, попросили защиты. Однако…

– Что? – Лань почти перестал дышать.

– Староста выдал их солдатам. Твои сёстры пытались сбежать, и их… убили, – тихо заключил Сюн. – Мне так жаль, Лань.

– Нет, нет, – Лань покачала головой. – Это ведь только слухи, да? Ты не видел этого.

– Я лишь знаю то, что сказал Вэй, и он тоже слышал от других, но… он уверен.

– Как же это… Как же такое могло случиться?

Лань посмотрела на свои ладони и закусила губу.

– Получается, нас осталось всего трое. – Голос Лань надломился.

– Я соболезную, Лань.

Сюн накрыл её ладони своими.

– Мы не были близки, но… Это трудно понять другим, Сюн. Нас было тридцать. Слишком много, чтобы наши жизни лелеяли и заботились. Большинство даже не пыталось выучить наши имена и порядок старшинства. И, пожалуй, это единственное, что роднило нас по духу. Мы знали друг друга. Не были привязаны из-за родства, порой даже враждовали, объединялись лишь по двое или трое, а некоторые и того жили в одиночку. Но мы были связаны. И теперь их всех нет. Нас осталось всего трое – тех, кто помнил бы их всех. Понимаешь?

– Расскажи мне о них.

– А?

– О них всех. И нас будет четверо.

Лань шмыгнула носом и кивнула. Она рассказывала всю ночь.

Про Айварса, который всю жизнь был одинок и старался соответствовать невозможным ожиданиям отца. Про Галена, который мечтал затмить старшего брата и, кроме себя, заботился лишь о младшей Ейлин. Про Эйсэя, который пережил трагедию, но всё же остался хорошим человеком и рискнул жизнью, чтобы победить отца и дать Аилань шанс спастись.

Про Тесая с Кхианом, что были близки как две половины одного сердца. Про Палина, который ненавидел войну, любил книги и вёл тихую жизнь. Про Айлуна, который в нём души не чаял и часто просил что-нибудь почитать или сыграть для него музыку. Про Иминга, который изучал военные стратегии и мечтал стать великим генералом. И про молчаливого Олмира, который не любил авантюры, но всегда шёл за Имингом. Про глупого Анеля, который мечтал стать таким же сильным, как Айварс.

Про ослепительно красивую Илану, которая одним взглядом внушала маленьким сёстрам дрожь, но в итоге отдала жизнь ради шанса им помочь. Про Киао, которая всегда так хитро улыбалась и могла сотворить из огня немыслимых зверей и птиц. Про Ошаю, которая не владела магией, но изучала целительство и спасала жизни своими руками. Про Ассию, которая пыталась сыскать любовь холодного и отстранённого отца. Про дерзкую Ейлин с языком без костей, обожавшую Галена. Про глухонемую одинокую Юну, которая никому в этой жизни не нанесла ни единой обиды.

Теперь их всех нет.

Аилань уже не сдерживала слёз. Она плакала навзрыд, и гора Аи отзывалась её горю звенящей тишиной и холодом звёзд.

– Сюн, я так больше не могу. Я хочу их увидеть. Виету и Эмина. Просто увидеть. Убедиться, что они в порядке. Только это! Пожалуйста, Сюн, – плакала она у него на груди.

Сюн чувствовал, как внутри всё превратилось в горький тягучий кисель. Мокрая от слёз Лань одежда холодила кожу.

Он надеялся сделать Лань счастливой, но, похоже, был слишком самонадеян, воображая, будто сможет заменить ей весь мир. Потому что в мире Лань были и другие люди, которых она любила. Любила задолго до знакомства с ним. Эту любовь не заменить, и это нормально. Разве кто-то смог бы заменить Сюну его отношения с братом? Без них у Сюна бы отмерла часть сердца. Он уже чувствовал это раньше и мог понять, каково Лань, и насколько разрывается сейчас её сердце.

– Хорошо, – сказал Сюн.

Лань подняла на него заплаканные, полные отчаянной надежды глаза.

– Скоро дядя уедет из Долины, и тогда я отвезу тебя в Хаидаркан.

25. В потухшем огне вспыхнули угли

Рудник Хаидаркан встретил пепельно-серый рассвет за работой. Любой громкий звук или слово, произнесённое в полный голос, отражалось эхом о каменный склон и выдавало своего хозяина. Узники, если и переговаривались друг с другом, то предпочитали делать это под землёй. Стражники же порой от скуки нарочно перекрикивались, чтобы превратить расселину в какофонию беспорядочных звуков.

Сейчас на поверхности сновали только женщины, занимались своей повседневной работой под жадные взгляды тюремщиков сверху. Все мужчины в это время должны были уже приступить к работе в шахте. Если бы к концу дня они не доставили на поверхность достаточное количество руды, одного из узников бы казнили.

Для этого тюремщики придумали игру со жребием. Если несчастная жертва вытягивала из мешка красную табличку, это означало смертельный приговор. Остальные же стояли и смотрели. Жребий давал им некоторую надежду на выживание. Надежда уберегала от безрассудства.

За месяцы пребывания в этом месте казнили уже дюжину человек. Несколько раз Виете и Соне удавалось во время жребия спрятать Эмина от взоров охранников, но куда чаще о нём вспоминали и, несмотря на мольбы сестры на коленях, велели тоже тянуть табличку.

Эмин помнил, как дрожала его рука, когда он в первый раз тянул из мешка жребий. Сначала ему показалось, что это красная, и Эмин чуть не потерял сознание от страха, но ему тогда досталась бесцветная табличка. Красную вытащил незнакомый музыкант с отрубленными пальцами и лиловым синяком под карим глазом. Он хмуро взглянул своих палачей, те схватили его, привели на эшафот и тут же повесили на глазах у всех.

Один из узников дёрнулся к нему, крича его имя – Ирман, но тут же взвыл от боли. Из голени торчала острая сосулька. Узники начали опасливо оглядываться. Конечно, среди их тюремщиков были музыканты.

Тело Ирмана так и осталось на виселице всем в назидание, лишь спустя несколько дней его позволили похоронить. На местном кладбище, которое располагалось на другом конце расселины уже не хватало мест, и мертвецов просто сжигали, а их пепел рассеивали по ветру. Друг Ирмана сам бросил в него факел и смотрел, как тело поглощают языки пламени.

Редаут – страна огня и вулканов, для