Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

нас с женой и ужин, – тепло улыбнулся ему Сюн. Его мягкий взгляд и улыбка до того благотворно действовали на незнакомых людей, что они тут преисполнялись к нему величайшим расположением.

– Конечно-конечно. У нас тут недавно многолюдно было, но все уже ушли, и комнат полно. Идёмте.

Сюн не вдумывался в его слова, ему хотелось поскорее умыться, поесть и лечь спать. Комната оказалась ничем не примечательной: посередине столик с двумя стульями и тазом для умывания, у стены сундук и большая двухместная кровать с занавеской и рядом стоящей ширмой. Неплохо для отдалённой деревеньки.

Лань оглядывала убранство из-под капюшона, и её взгляд был необычайно серьёзен.

– Что-то не так? – спросил Сюн.

Лань покачала головой и улыбнулась.

– Нет. Я пойду спрошу насчёт пирогов и красок. Ты устал, отдыхай.

– Не ходи за покупками одна. Лучше заплати хозяину, чтобы он принёс.

Сюн передал ей мешочек с деньгами. Лань кивнула и скрылась за дверью. Как только комната опустела, Сюн уже начал волноваться. Он старался быть при Лань бодрым и уверенным, но чем ближе они подходили к Хаидаркану, тем тревожней становилось на сердце.

Сюн под страхом смерти не рассказал бы Лань, что случилось с её сестрой и братом на площади в Фумиане. И сейчас он понятия не имел, что они увидят в Хаидаркане, и как отреагирует на это Лань. В груди болезненно заныло. Сюн снова не был уверен, что поступает правильно.

Лань вскоре вернулась со свёртком, из которого пахло пирогами.

– Со сливами, – вздохнула она и нарочито широко улыбнулась, – но лучше, чем ничего!

– А краски?

– Если только у местного старосты что найдётся, но сейчас уже поздно наносить визиты.

– Завтра вместе к нему зайдём.

– Да.

Ужинали они в молчании. Лань первой доела порцию и легла спать, больше не заводя разговоров. Она тоже нервничала.

Лёгкий свист – и ветер задул все свечи. Тихая комната погрузилась в темноту. Сюн заснул быстро, и сквозь сон ему казалось, что он слышит умиротворяющие звуки знакомой музыки, после чего провалился в сон окончательно.

Лань отняла флейту от губ и коснулась губами спящего лица. Свет луны отразился в её решительных глазах.

– Прости, Сюн. Это моё дело и только мой риск. Даст небо, всё будет в порядке, и я уже скоро извинюсь перед тобой и наконец скажу, что люблю тебя.

Лань птицей выпорхнула в окно, и вскоре на дороге только слышался топот копыт умчавшегося коня.

* * *

Аксон покидал Элдинг с тяжёлым сердцем. Встреча не была официальной, но князь Элдинга всё же узнал о его визите и долго не отпускал из своей резиденции. Поговорить с Цанданом удалось не сразу.

С музыкантом молний из свиты князя Элдинга Хранитель был знаком до войны лишь на уровне приветственных кивков. Но позже они плечом к плечу сражались против императора Рейтана. Большая часть их отряда погибла, а выживших подобные события неизбежно сближают.

Цандан прислал в Долину голубя, приглашая Хранителя обсудить тревожную ситуацию в Хаидаркане и бывших землях Редаута и выслушать мнение. Долина хоть и считалась территорией-отшельником, но её Хранитель зорко следил за внешним миром и прослыл мудрым человеком.

– Если слишком гнуть палку, то будет два исхода: она либо сломается, либо отскочит и поранит, – заключил Аксон, выслушав Цандана.

Они прохаживались меж грушевых деревьев в княжеском саду, над которым ещё сияло осеннее солнце, в то время как на востоке темнели тяжёлые тучи.

– Если бы можно было не гнуть, – вздохнул Цандан. – Война породила другую волю, помимо нашей, и ей всё равно до наших здравый рассуждений. Все мы продолжаем защищаться от врагов, как умеем.

– Сейчас наш главные враги – ненависть и страх. Всех прочих мы уже победили.

– Этих врагов не проткнуть мечом и не поразить молнией. Поэтому люди сделали воплощением своего страха и ненависти тех, кого проткнуть можно. В том и беда. Людям рты не закроешь. Даже наш князь, что обычно весел нравом, попустительствует самосуду. Не потому, что хочет, а потому, что не может остановить, а попытается – сам сделается объектом осуждения… ваш племянник того не побоялся. Пожалуй, это ещё одна причина, почему я пригласил вас, Хранитель.

Цандан внимательно посмотрел на Аксона, тот лишь прикрыл глаза с лёгким вздохом.

– Мой племянник пошёл на поводу у чувств. Я не одобряю, – сухо ответил Хранитель.

– На вашем месте я бы тоже не одобрял, но его храбростью всё же восхищаюсь. Я молюсь, чтобы нам всем её хватило, пока не стало поздно… но, возможно, уже поздно.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Аксон.

– В Хаидаркане перегнули палку.

* * *

С утра небо заволокли тучи, из-за чего день казался вечными сумерками. В такие моменты краски мира блекли, а в воздухе чувствовалось напряжение от скорого ливня. Лань торопилась и подстёгивала коня бежать дальше и быстрее. Каждый шаг взметал веер дождевых брызг, ветер трепал волосы и длинные одежды.

Когда вдалеке показались серые домики, первые капли упали на плечи. Конь замедлил бег, перешёл на шаг и устало пыхтел. Лань с пониманием слезла с него, привязала на поляне у дерева и похлопала лоснящуюся шею.

– Дальше я сама, – сказала она коню и с внутреннем напряжением взялась за флейту.

Дождь уже во всю барабанил по земле так, словно вместо воды сыпались гвозди. Лань промокла насквозь, когда добралась до огромной расселины, невидимой издалека среди обветшалых построек. На внутренних склонах их было ещё больше, что мешало разглядеть происходящее на дне.

«Это и есть Хаидаркан? Тогда где все?»

В некоторых постройках горели огоньки и мелькали силуэты. Должно быть, все люди укрылись от дождя. Расселина смотрела на Лань разинутой тёмной пастью, из которой веяло затхлым сквозняком. Неужели Виета и Эмин там?

В стороне Лань заприметила подъёмник, но он был опущен. Если она начнёт поднимать, это могут заметить внизу. Лань взялась за флейту и принялась как можно тише играть «Парение сойки». Шуршание дождя скрыло её мелодию, но чем ниже спускалась Лань, тем громче расселина вторила ей эхом. Как только ноги Лань коснулись земли она тут же скрылась за балку и опасливо огляделась.

Никого.

Лань осторожно шла сквозь дождевую завесу, и сердце билось о рёбра, как барабан. Никого. Кругом только серый и чёрный камень. Постройки опасно нависали, словно вот-вот рухнут на голову. Ни души вокруг. Вероятно, все