Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

– А тебе на что? Ты их подельник? Или шпион?

– Нет, я не был с ними знаком. Однако хотел бы узнать, какое преступление они совершили, если их дом сожжён и разграблен, а тела гниют на дне колодца.

– Они из Редаута, – ответил мужчина с мечом, словно одни эти слова объясняли всё.

– И что? – наклонил голову Сюн, словно задумался.

– «И что?!» Эти ублюдки убивали нас сотнями, тысячами! Половина деревни опустела из-за них.

– Это сделали хозяева того дома? Они совершили убийства, о которых вы говорите?

– Да какая разница кто? Может, и они. Может, их дружки из Редаута. Все они одинаковы! Мы лишь воздали им по заслугам.

– Хотите сказать, вы не уверены, совершала ли та семья преступления, но всё равно… убили их? Просто за то, где они родились?

– Все они зло! И ты тоже, раз защищаешь их! Парни!

Мужчина поднял меч над головой, словно звал в атаку. Его товарищи крепче сжали каждый своё оружие, но не успели сделать и шага, как резкий порыв ледяного ветра сбил их с ног.

Сюн даже не доставал флейту. Просто свистнул пару нот и спокойно подождал, пока селяне поднимутся на ноги. После этого они резко растеряли пыл. Только мужчина с мечом не унимался.

– Давайте все вместе! Против всех он не устоит!

– Почему вы нападаете на меня? Разве я вам что-то сделал?

– Ну же, парни! Вперёд!

– Как жаль…

Сюн быстрым движением достал флейту и начал играть. Заслышав музыку, люди в страхе замешкались, и пока набирались смелости, их тела стали тяжелеть. Руки выпускали оружие, и оно со стуком падало на землю. Колени подгибались, глаза закрывались. Вскоре все драчуны лежали на земле.

Сюн отнял флейту от губ и едва увернулся от удара сзади. Старуха, которая ранее грозила ему палкой, едва не исполнила своё намерение.

– Убийца! Убийца! – закричала она беззубым ртом.

– Я не убийца, бабушка. Все ваши мужчины живы. Они хотели напасть на меня, и я навёл на них сон.

– Убийца! – продолжала она кричать на всю округу, ковыляя по дороге.

– Уходите. Вам здесь не рады, – велела Сюну женщина. По платку на голове Сюн узнал одну из тех, к кому обращался с вопросом.

– Да что же я сделал, чтобы заслужить такой приём? – не унимался он.

– Вы глупец, раз до сих пор не поняли.

Сюн понял, но хотел услышать это. По-хорошему, сюда стоит вызвать дознавателя из ближайшего города, чтобы расследовал дело и по закону наказал убийцу. Но что делать, если убийцами может быть вся их община? Да и встанет ли дознаватель на сторону жертв из Редаута?

Вэй неспроста отправил разбираться Сюна как более «беспристрастное лицо». Возможно, раскрой Сюн свою личность, никто бы не посмел поднять на него руку… а может, напротив.

«Твой брак с Аилань. Связав себя с ней брачными клятвами, ты связал себя и с её грехами. А на этих Равнинах полно тех, кто захочет ей отомстить», – говорил Вэй.

Сюн содрогнулся от мысли, что было бы с Лань, попади она к таким людям. И впервые он не почувствовал вины за то, что не отпустил её тогда из заточения.

– Людям негоже гнить в колодце. Кем бы они ни были, их нужно похоронить. Вы могли бы это сделать? Я заплачу.

Сюн протянул серебряную пластинку. Женщина помедлила, но всё же взяла её. Могла и обмануть. Сюн непременно расскажет Вэю об этом убийстве, князь лучше знает, как поступить.

Было уже полдень, и Сюн поспешил уехать. Живот давал знать о голоде, и Сюн намеревался попытать счастье по ту сторону бывшей границы. Как живут люди на территории Редаута? Он проскакал до вечера, остановился на ночлег в роще, съев последнюю горсть орехов и сушёных фруктов, встал рано и к позднему рассвету прибыл в небольшое селение.

Сюн помнил его расположение и без карты, потому направился именно сюда. Здесь во время перемирия они встретились с Лань. Сюн помнил постоялый двор, где они пили чай, цветочницу с эдельвейсами и столб с лентами, возле которого были танцы.

Сейчас деревня словно замерла, но Сюн надеялся, что это лишь из-за раннего времени. Он постучался в двери постоялого двора, и ему неохотно открыли. Хозяин несколько раз цокнул, прежде чем принести чай, развести огонь в очаге и сделать для Сюна скромный завтрак, и то только потому, что Сюн хорошо заплатил. Однако было видно, что от него хотят поскорее избавиться.

– Тихо здесь в последнее время? – спросил он как бы между прочим.

– Это в какое время? Сначала война колесом прошлась, всё разорила. Потом земля наша уже и не наша, а Ванлинда и Шуйфена. А теперь кто вернулся, покоя не знает.

– Почему покоя не знает?

– Война разбудила такое лихо, что в мешок уже не спрячешь. Здесь не осталось никого, кто воевал, их всех в плен угнали или убили. В каждой семье горе. Зато с той стороны приходят, права качают, дома грабят, местным в рожи плюют, девчонок силой берут, словно мы и не люди вовсе, а скот. Вы были у столба?

– Нет, не был…

– Вот сходите! Два дня назад там лбы расшибали тем, кто на коленях не каялся. Нескольким молодым парням головы насмерть разбили, да и женщин не жалели. Стариков только не трогали. Зато с ними другую забаву придумали. Вчера всучили старой Маре знамя ванлиндское и сказали: «Ходи с ним весь день и проклинай Редаут, императора и ведьму его дочку. А не станешь, так твой дом сгорит вместе с тобой».

– Но князь Ванлинда не давал такого приказа!

– А вам почём знать?

– Я…

– Да и какая разница – давал или не давал! Люди и без приказа неплохо справляются.

– Это ужасно.

– Что именно? – взвился хозяин постоялого двора. Видимо, у него успело накипеть. – Что мы тут сцепились друг с другом, хотя до войны торговали? Что император проиграл, и нас теперь ниже скота считают? Что родины у нас больше нет? Что ужасно-то?!

– Всё. Эта война и ненависть…

– Пф. Легко благородным господам рассуждать. Не удивляйтесь. Вижу, что не из простых вы, у меня глаз намётан. Так вот совет мой: езжайте обратно, пока сами в мясорубку не угодили. Где