Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

– Тогда повтори, что я только что сказал.

– «Дэмин, ты меня слушаешь? Вижу, что нет» – сумничал Дэмин, и смешки усилились. Однако молодого наставника этим было не пронять, он остался спокоен как гладь озера.

– До этого.

– Э-э-э…

– Я рассказывал о том, как замечать музыку в природе и вплетать эти наблюдения в собственную игру, и предложил послушать звуки за окном. Однако ты вместо этого делал что?

– Что? – прикинулся дурачком Дэмин.

– Смотрел на мою жену.

– Жену?!

Группа учеников чуть не поперхнулась. Где-то грохнулась книга, кто-то поспешно оттирал испачканный в туши белый рукав формы. Все уставились на девушку в углу комнаты. Она сделала вид, будто ничего не заметила и спокойно пила чай. Но все понимали, что означает «жена господина Сюнлина»: Аилань, принцесса ветра Редаута, ведьма поветрия, военная преступница, злодейка, на чьих руках море крови, женщина, которую хотят казнить все княжества… сейчас здесь, спокойно пьёт чай, улыбается… и такая красивая.

Младшие ученики не видели войны и лишь слышали страшные истории о ней. И образ ужасной ведьмы поветрия, которую не иначе как по злому колдовству спас праведный господин Сюнлин, никак не вязался с той, кого дети видели сейчас.

Сюнлин тяжко вздохнул.

– Идите слушать звуки природы снаружи. Потом продолжим.

Ученики неохотно поплелись на выход, то и дело бросая взгляды на «жену господина Сюнлина». Как только все оказались на улице, тут же на цыпочках развернулись, прильнули к дверной щёлке и развесили уши.

Аилань поднялась из-за стола и подала Сюнлину чашку чая.

– Прости. Напросилась посмотреть на твой урок, а в итоге только всех отвлекаю.

– Ничего. Их вина, что отвлекаются. Музыкант должен уметь сосредотачиваться на конкретной задаче, игнорируя всё вокруг. Так что это для них тренировка. – Аилань на это вдруг рассмеялась. – Что?

– Впервые вижу тебя в роли серьёзного наставника.

– Разве я не был при тебе младшим наставником? Недолго, но всё же был.

– Я помню, как ты разбирал наши нарушения. Ты даже свод тысячи правил мог превратить в нечто удобоваримое. Поразительно.

– Тысячи пятьдесят двух правил, – назидательно поднял палец Сюнлин и рассмеялся: – И ни одно из них ты не соблюдала.

– Ну так уж и ни одно! – всплеснула руками Аилань. – К тому же их явно писали зануды.

– Ладно-ладно, ты права. Соблюдать все тысячу пятьдесят два – и впрямь скука смертная. Я пробовал.

Снаружи что-то упало, как будто кто-то не удержался на цыпочках и бухнулся в сугроб.

В последнее время Лань стала спускаться в Долину, не прячась в тенях. Она бродила по заснеженным тропинкам и мостикам, под которыми спала река, любовалась скатами серых крыш, мерцающих на солнце, ловила звуки музыки из комнат для занятий. Она вспоминала.

Порой Лань казалось, что она слышит голоса подруг и звучание их инструментов, когда они парили над крышами и заколдовывали бумажных птиц. Вспоминала не по-детски серьёзный голос Нави и задорный смех заводилы Арики. Их всех уже тут нет. Нави, проучившись по обмену положенные три года, вернулась в свою школу. Арика, Ина и Падма закончили обучение и вернулись в свои дома как взрослые музыканты. Интересно, участвовали ли они в войне и живы ли до сих пор?

Когда Лань так бродила и ждала Сюна с занятий, прохожие ученики и наставники смеряли её многозначительными взглядами, перешёптывались за её спиной и спешили перейти на другую тропинку. Все знали, кто она и под чьей защитой, а потому не смели ничего сделать. Если даже Хранитель Долины бездействует, то остальным тем более не пристало вмешиваться.

Однако всё это не касалось самых младших учеников. Для них война оставалась не более чем далёким рассказом о днях минувших. Они ещё были достаточно юны, чтобы не отдавать свои сердца ни ненависти, ни обожанию, ни страху – лишь познавали мир во всём его многообразии. Любопытство – единственная сила, которая двигала их живой ум.

Впрочем, пройдёт немного времени, и они считают поведение взрослых и начнут повторять за ними. Любопытство сменится настороженностью, а затем придёт неприязнь. Даже они сами не смогут сказать, откуда она взялась. Им будет казаться, что так было всегда, и это само собой разумеющееся.

Сюн говорил, что однажды, когда он станет Хранителем, Лань предстоит занять место Хозяйки Долины. Но глядя на эти настороженные взгляды сейчас, Лань не верила, что Долина когда-нибудь примет её обратно.

Размышления прервало появление младшего ученика, который подошёл к комнате занятий и постучал. Лань по привычке затаилась за углом. Она знала, что в комнате сейчас Сюн, проверяет домашние задания. Должно быть, мальчик пришёл к нему.

Сюн сидел за столом, обложившись тетрадями и подперев щёку ладонью. Изучать чужие домашние задания он ненавидел ещё со времён своего ученичества. Ему нравилось учить музыке и говорить о ней, но строгая система преподавания в Долине вгоняла его в рамки, а рамки Сюн не любил.

Он поднял глаза на вошедшего ученика. Дэмин, который ещё недавно нахально вёл себя на уроке, сейчас притих.

Сюн приветливо улыбнулся ему.

– В чём дело? Хочешь что-то спросить?

Дэмин выдохнул и выпалил как на духу:

– Наставник Сюнлин, я слышал вы сочинили боевую мелодию, которая может остановить целую армию!

– «Испытание ветра в алмазном инее», – кивнул Сюн.

– Научите меня ей! Я тоже так хочу.

– Хочешь останавливать армии?

– Да.

Поняв, что за такую просьбу его не побьют, Дэмин воспрял духом. Кажется, этот ребёнок то и дело прощупывал границы дозволенного, и пока Сюн его не ограничивал. Пока.

– Зачем тебе это?

– Если б я родился пораньше, я бы вступил в ваш отряд музыкантов. Жалко, что всё уже закончилось, но наверняка будут ещё войны, и тогда уж я покажу всем врагам!

Сюнлин содрогнулся. Сейчас воодушевлённый Дэмин до ужаса напоминал ему Джейдипа. С каким восхищением Джейдип отзывался о «господине Сюнлине», с какой гордостью говорил, что вступил в армию, с какой уверенностью намеревался следовать за Сюном в бою… и как в этом бою был сломлен, разбит, уничтожен.

– Дэмин… – Сюн серьёзно посмотрел мальчику в глаза. – Ты знаешь, что такое война?

Ответ был очевиден. Откуда одиннадцатилетнему Дэмину это знать? Но Сюн всё равно спросил, и мальчик серьёзно задумался.

– Когда… одно княжество нападает на другое, и они сражаются.

– Ну да, именно так пишут в летописях –