Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

в честь их киноварных гор и земли вулканов – не более того. Но сейчас никто про это не вспоминает и видит зловещие знаки во всём, что объявили злом», – с печалью подумал он.

Сюн какое-то время переживал, как Лань будет чувствовать себя взаперти в Долине. Ведь она больше не сможет увидеть ни красот родины, ни пейзажей Равнин. Но смотря и слушая, как изменился мир, Сюн радовался, что Лань этого не видит.

Он продолжил путь по долине, окружённой горами. Мокрый снег уже хлюпал под копытами лошади, и чем дальше Сюн ехал на восток, тем теплее становилось. Несмотря на то, что Редаут пал, там всё ещё властвовал горячий восточный ветер.

Вэй взял под крыло Ванлинда лишь ту часть территорий, которые годились для возделывания полей. Пустошь от Железной крепости до Обсидианового дворца забрал Шуйфен, не намереваясь объяснять, зачем ему засушливые земли.

Вдоль бывшей границы Ванлинда и Редаута находилось несколько деревень, которые до войны часто торговали друг с другом. Когда начались нападения, все жители покинули дома и рассыпались кто куда. Во время перемирия Сюн видел, что в спокойное время жизнь возвращалась в такие селения. Смогут ли они снова зажить как раньше?

Ответ подсказал ему запах хлева и домашнего очага, принесённые восточным ветром. Вдалеке уже виднелись домики, над которыми витал печной дым. Сюн направил коня прямо туда, въехав в деревню с левой стороны через небольшую канаву.

Некоторые домики выглядели старыми, другие сохранили следы недавнего ремонта. Многие дворы находились за закрытыми воротами, и одни были испещрены досками-заплатками, на других пятнами темнела свежая краска. Люди приводили свои дома в порядок.

На улице Сюн почти никого не встретил, хотя уже рассвело. Немногочисленные прохожие останавливались при виде него и настороженно рассматривали, словно подозревали в дурных намерениях. Кроме этого, на вид всё было тихо. Про какие беспорядки говорил Вэй?

Сюн спешился и собирался поискать, где купить еды и устроить коня, как к ногам прикатился детский мячик. Сюн поднял глаза и увидел двоих мальчиков лет семи, что застыли при виде незнакомца и не решались подойти. Сюн улыбнулся и пнул мяч. Однако мальчик не смог поймать, и мяч отрикошетил за обшарпанный забор.

– Ну вот! Теперь не достать! – рассердился на товарища второй. – Именно в «прокажённый» дом уронил!

– Прокажённый? Там кто-то болеет? – удивился Сюн.

Первый мальчик испугался, когда Сюн заговорил, но второй оказался посмелее.

– Да нет. Это взрослые так дом называют. На самом деле там враг жил.

– Какой враг? – не понял Сюн.

– Ты что, с луны свалился? Враг из Редаута! Папа говорит, не будет сюда им дороги. Пусть убираются.

Сюн почувствовал внутри холодок. Дети отвернулись от него и с сомнением посмотрели на дом, думая, стоит ли мяч того, чтобы туда лезть. В итоге их прогнал проходящий старик, наказав не подходить к тому двору и близко. Сюна он обдал недоверчивым взглядом и явно хотел что-то сказать, но едва заметил на поясе флейту, как решил пройти мимо.

Сюн задумался. Дети не стали бы говорить такое сами. Скорее всего, повторяют слова взрослых. Нужно узнать, что именно случилось. Сюн свернул на другую улицу, чтобы выйти к воротам дома. Если хозяин ещё там, то стоит спросить его. Однако ворота оказались крест-накрест заколочены снаружи и вдобавок забросаны мусором и облиты помоями, и сквозь них чувствовался слабый запах чего-то ещё.

Быстро оглянувшись по сторонам, Сюн наиграл «Парение бабочки», перемахнул через ворота… и застыл. Последняя нота так и повисла в воздухе несыгранная.

Во внутреннем дворе царил кавардак, словно здесь прошёлся табун грабителей. Ящики и бочки перевёрнуты. Птичник разорён. Дверцы повисли на уцелевших петлях. В лужах растаявшего снега валялись осколки глиняной посуды.

Сюн шагнул на крыльцо и отшатнулся, когда понял, что наступил на засохшее пятно крови. Слишком большое, чтобы надеяться на благополучный исход. Но разум не переставал искать оправдания. Может быть, здесь зарезали свинью или козу?

Внутри дома всё чернело. Сюн провёл рукой по стене, и на его пальцах осталась угольная крошка. Огонь уничтожил всё, лишь по остовам и обломкам мебели можно было определить, что в том углу стоял стол с бронзовым зеркалом, а в противоположном комод. Из всего дома уцелел лишь фасад – видимость былой зажиточной жизни.

Если бы в этом доме просто случился пожар, и хозяева уехали, то волноваться было бы не о чем. Но сжавшееся сердце никак не хотело расслабиться. Почему двор выглядит так, словно отсюда не переехали, а в спешке растащили всё ценное? Пятно крови… откуда в доме, где случился пожар, кровь?

«Взрослые называют дом прокажённым. Там враг из Редаута жил», – говорили дети.

Сюн в последний раз прошёлся по двору. Если ничего не найдёт, то попробует расспросить местных. Если не захотят говорить даром, то могут передумать за серебро. Он уже собирался так и поступить, как, проходя мимо колодца, почувствовал странную вонь. Даже застоявшаяся вода так не пахнет.

Сюн сдвинул тяжёлую отсыревшую крышку и заглянул внутрь колодца. Со дна на него пахнуло таким жутким смрадом, что Сюн невольно отпрянул и заслонился рукавом. Он сделал два глубоких выдоха, сотворил музыкой крохотный огонёк и бросил его вниз. Прежде чем погаснуть, круг света успел ухватить на пересохшем дне человеческие руки, плечи и головы двух человек. Сгнивших.

Резко отвернувшись, Сюн закашлял и поспешил закрыть колодец крышкой. По виску скатилась капля холодного пота. «Ч-что здесь случилось?» – повис немой вопрос. Сюн сделал несколько успокаивающих выдохов, и когда сердце перестало колотиться, поднёс к губам флейту и заиграл красивую мелодию, провожающую души в последний путь.

После этого Сюн перемахнул через ворота на улицу и столкнулся нос к носу с женщиной. Только он хотел извиниться и спросить про хозяев дома, как она с криком убежала, словно Сюн сам стал прокажённым. То же повторилось с двумя другими: старуха замахнулась на него палкой, а когда Сюн намеревался спросить уличного торговца, ему в спину что-то больно ударило.

Сюн обернулся и увидел толпу мужчин с хмурыми лицами. Кто-то держал дубину, другие вышли с вилами или граблями, а кто-то сжимал в руках камни и готовился пустить их в ход.

– Кто ты такой и чего здесь вынюхиваешь? – спросил мужчина с мощной челюстью и плоским носом. Он один из всех сжимал рукоять настоящего меча.

– Лишь хотел узнать, чей это дом и что случилось с его хозяевами? – спокойно ответил Сюн, словно не